Осталась ли она в живых? Достигла ли своей цели?
Даже если ей все удалось на этом полуфантастическом, полукошмарном Пути из переплетенных вселенных, она теперь была столь же далеко от Лэньера — и столь же недостижима, — будто умерла.
Ольми подплыл к нему и вежливо откашлялся.
— Со мной все в порядке, — раздраженно бросил Лэньер.
— Я в этом никогда не сомневался, — сказал Ольми. — Я думаю, вам интересно будет узнать о той ситуации, в которой мы сейчас находимся. Мы оторвались от фронта плазмы. Излучение вполне терпимое — хотя, когда мы прибудем на место, я предлагаю пройти основательный физический сеанс тальзита.
— Что с секторами Аксиса?
— Мы связались с ними. Как мы и предполагали, они сейчас с ускорением двигаются в нашу сторону. Они согласились отпустить захваты и позволить нам пройти мимо.
— Мы сможем это сделать?
— Если немного повезет, то да, — сказал Ольми. — Они будут двигаться со скоростью, составляющей тридцать один процент световой.
— Полагаю, там будет на что посмотреть.
— Сомневаюсь, что мы многое сможем увидеть, — возразил Ольми.
— Это просто риторическое выражение.
— Да. Если хотите, можете поесть. Сер Йетс собирается обедать и будет рад, если вы составите ему компанию.
— Когда мы встретимся с секторами?
— Через двадцать семь минут.
Лэньер сглотнул слюну и повернулся.
— Верно, — сказал он. — Я бы поел.
Однако ел он очень мало, бросая нервные взгляды на негуманоидов, уединившихся в силовых коконах, спящих или, наоборот, чересчур активных (змея с четырьмя головами быстро отрывисто кружилась в зеленоватой жидкости); на Прешиент Ойю, которая ответила ему откровенным взглядом; на Йетса, выглядевшего более человеком, чем кто-либо, наиболее естественного в своем поведении, и, тем не менее, остающегося Смотрителя Ворот.
Ольми молчал и не шевелился. Недалеко от него плавал в паутине силовых линий робот, содержавший в себе восстановленную личность Корженовского, а также часть Патриции; процесс окончательного созревания продолжался.
Лэньер отодвинул недоеденный обед и сказал, что лучше подождет на носу. Ольми согласился.
Все вместе они двинулись вперед: Лэньер, Ольми, Йетс и странное U-образное существо по другую сторону канала, все еще окруженное своим карантинным полем. Позади отдыхали два франта, свернувшись клубком и выставив лишь шеи и головы.
Впереди черный и золотой цвета начали переходить в более теплые оранжевый и коричневый. Нарушенный движением поток пульсировал мягким розовым сиянием.
— Еще несколько секунд, — сказал Ольми.
Путь, казалось, раздулся во все стороны. Лэньер почувствовал покалывание в руках и тепло в глазах. Поток завибрировал и засветился голубым сиянием. Прозрачная носовая часть корабля начала темнеть, компенсируя яркий свет. Канал посреди корабля, через который проходил поток, вибрировал и дрожал.
«Еще несколько секунд жизни…»
Лэньеру показалось, что они взрываются. Он вскрикнул от боли и удивления и раскинул руки и ноги.
Потом все кончилось. Моргая, он отплыл к сетке силовых линий. Путь снова был черным и золотистым. Поток светился мягким розовым светом.
— Никаких повреждений, — сказал Ольми.
— Не совсем, — заметил Йетс, прижав руку к глазу — Лэньер ударил его локтем.
Гарри извинился.
— Ничего страшного, — сказал Йетс. — В некотором смысле это даже возбуждает. Не хуже тальзит-сеанса.
Позади них, с ускорением в четыреста же, связанные друг с другом Аксис Надер и Центральный город встретили фронт плазмы ударной волной пространства-времени, начав процесс превращения Пути в вытянутую новую звезду.
Уровень излучения за пределами корабля резко возрос.
Заряды по периметру седьмой камеры были уже установлены. Инженеры прошли по всей Пушинке с последней инспекцией и проверили оборудование шестой камеры. Когда астероид отделится от начала Пути, оборудование шестой камеры испытает страшный удар — закончатся его функции как стабилизатора Пути и внезапно резко возрастет роль сдерживателя разрушительных сил внутри камер.
Сектора Аксис Торо и Аксис Евклид продвинулись на сто тысяч километров на север от седьмой камеры. Внутри цилиндров царило невероятное замешательство. Большинству граждан Аксиса — надеритам всякого толка и неожиданно большому числу гомоморфов-гешелей — были выделены новые жилища. Мало кто был хорошо знаком со своими новыми секторами. Чувствовалось ощущение праздника, триумфа, но вместе с тем и тяжкое беспокойство.
Сотни землян заполняли процедурные залы под наблюдением врачей-гешелей и адвокатов.
Мужчина-гомоморф — Хоффман отметила это слово и добавила его к своему быстро растущему словарю — брал анализы у группы из двадцати землян. Она была седьмой в очереди. Для каждого у него была в запасе улыбка и несколько хорошо подобранных ободряющих слов. Он был симпатичным, но не в ее вкусе — слишком отточены манеры, — и не очень отличался от десятка других гомоморфов. Возможно, она просто привыкла к широкому разнообразию физиономий ее времени, когда неизбежные дефекты — искривленный нос, излишняя полнота, неровные зубы — создавали средневековый карнавал черт.
Когда анализы были собраны, он достал из плавающего в воздухе ящичка чашу в форме лица.
— С помощью этого устройства производится ряд медицинских тестов, — сказал он. — Они также проводятся добровольно — но ваше сотрудничество очень нам поможет.
Все согласились, глядя в чашу и наблюдая в течение нескольких секунд смесь сложных изображений.
Во время процедур у Джудит возникало ощущение не грядущих несчастий и рабства, а товарищества. У многих из обслуживающего персонала гордо реяли над плечом изображения флагов — Индии, Австралии, Китая, Соединенных Штатов, Японии, СССР и других стран. Все хотели — даже страстно желали — говорить со своими подопечными на их родном языке.
Когда медицинское обследование было закончено, их отвели к ряду лифтов, расположенных с одной стороны зала. Энн Блейкли, бывшая секретарша Лэньера, а ныне секретарша Хоффман, подошла к ней, отделившись от другой группы. С ней была Дорин Каннингэм, бывшая глава службы безопасности научного комплекса.
— Все очень волнуются, — прошептала Каннингэм.
— Только не я, — возразила Джудит. — Я чувствую себя так, словно присутствую на каком-то празднике. Теперь власть переходит к большим людям. О, Господи.
Она только что заглянула в лифт. Там не было пола. Даже после объяснений и демонстраций обслуживающего персонала требовалось некоторое усилие, чтобы заставить себя шагнуть вперед.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
