— Вот этим ты, как эксперт, и займешься, — сказала Элина Виленовна. — И срочно.
— А если они знают, — заговорил, как из трубы, академик Сидоров, — возможно, они знают и более короткий и безопасный путь туда?
— Все свободны, — сказал Георгий Георгиевич. — Остаются только специалисты.
Глава двенадцатая
Фонду нужны деньги
В кабинете президента остались только специалисты.
Только свои. Самые доверенные.
Сообщники.
Сам Георгий Георгиевич, прекрасная секретарша Элина Виленовна, начальник службы безопасности, бывший разбойник и сыщик гражданин Каин и старик Эфимыч, эксперт по сказочным вопросам.
— Вы все выслушали сообщение нашего нового друга, — сказал Георгий Георгиевич. — Сначала я ему не очень поверил, но проверка, проведенная гражданином Каином, показала, что магистр Проникло и на самом деле принадлежит к древнему роду червей, покинувших людей ради пещер и подземелий. И на самом деле наш новый друг сказочно богат. И не только за счет денег, которые он получает от туристов. Важнее те драгоценности, которые он добывает в пещерах, те драгоценные камни, которые он там выламывает, и те клады, которые когда-то спрятали в пещерах разбойники. И если кто побывал в таинственных глубинах Земли, это именно он — Проникло!
— Про полость он тоже рассказывал. Своим родственникам, — произнес мальчик Каин. — Все записано, все схвачено. Но без него нам в ту полость не пролезть. Нет второго такого червяка.
— Так что лучше нам с ним дружить, чем бороться, — сказала Элина Виленовна.
И все согласились.
— Но теперь есть другая проблема. По словам магистра, о полости знают какие-то гномы и примкнувшая к ним нечисть. Это может нам повредить, хотя может и не повредить. Но всегда лучше учитывать опасности и трудности, чем забывать о них. Все равно что забыть о скорпионе у себя под подушкой. Он может вылезти из-под подушки и цапнуть тебя в ухо. Больно, обидно и даже оскорбительно.
И все согласились, что это больно и обидно.
— До сегодняшнего дня я относился к сообщениям о знакомстве гномов с полостью скептически, то есть не обращал внимания. Но именно сегодня утром произошло знаменательное событие. По сообщению моего единственного сына Гоши, в оздоровительном лагере «Елочка» была замечена лягушка-оборотень. Характерная черта этого маленького чудовища — корона на голове.
— Верно! — воскликнула Элина Виленовна. — Я читала. Еще в детстве.
Эфимыч почесал за толстым ухом и сказал:
— Не исключено. Ох, не исключено!
— А ты не охай, — оборвал его Георгий Георгиевич. — Нам одной Кассандры достаточно. Мне от тебя нужна консультация, как эту лягушку использовать. Посмотри на корону и скажи все, что можешь сказать.
Он вынул из кармана завернутую в бумажку корону, которую Каин отобрал у Ванессы.
Корона, маленькая, с лесной орех размером, засверкала ослепительным бриллиантовым блеском.
Георгий Георгиевич держал ее между большим и указательным пальцами, и все начали щуриться от этого нестерпимого блеска.
Эфимыч подставил ладонь.
Георгий Георгиевич положил на нее корону.
Эфимыч поднес ее к носу и понюхал. Понюхал он так сильно, что корона взлетела в воздух и чуть было не улетела ему в ноздрю, но гражданин Каин был начеку, недаром он руководил безопасностью МУФРа, недаром он имел колоссальный жизненный опыт общения с преступным миром, да и сам был оголтелым преступником.
Его тонкая, как хлыст, ручонка взлетела в воздух и сшибла корону с пышной ладони Эфимыча у самой широкой, волосатой его ноздри, как сшибает Майкл Джордан мяч над баскетбольной корзиной, когда тот уже почти спустился туда после броска Куртинайтиса.
Каин подхватил корону в воздухе, туго сжал в кулачке и протянул Георгию Георгиевичу.
— Ата-бой, — пропел Георгий Георгиевич, — маленький герой!
Он выхватил корону из кулачка гражданина Каина и свободной рукой отечески потрепал мальчика по щеке.
Элина Виленовна с чувством сказала Эфимычу:
— Убить тебя мало, барсук!
Тот не огорчился, а развел волосатыми, по локоть голыми лапами и ответил:
— С любым бывает! Кто из нас бриллиантов не вдыхал?
— Ох и плохо ты кончишь!
— Хорошо кончу, — сказал Эфимыч. — Я всегда хорошо кончаю.
И утробно заржал.
Георгий Георгиевич не стал ждать, пока тот отсмеется, а ткнул в бок карандашом и спросил:
— Говори про корону.
Эфимыч вздохнул, потер бок и заговорил:
— Таких давно не делают. Известно было о трех коронах. Их привезла царица Савская царю Соломону из своих аравийских шахт. Сделали их по заказу волшебника Махмудова, который жил до нашей эры, для его дочерей, царевен-лягушек. Бриллианты для них добыты, по словам Геродота, почти в центре Земли, где они были под таким давлением, какое обыкновенным алмазам вовсе не снилось. Поэтому у них особый блеск. Они не только отражают и преломляют световые лучи, но и испускают свет, подобно фонарикам. Больше таких бриллиантов не существует. Я думал, что все эти короны пропали еще две тысячи лет назад, но, оказывается, одна из них сохранилась.
— Значит, алмазы особенные?
— Из центра Земли.
— Из Подземелья, про которое говорил червяк?
— Не исключено, — ответил Эфимыч.
— А зачем нужна такая корона?
— Если ее наденет сказочная принцесса, то по желанию она может превратиться в лягушку. Или из лягушки в принцессу. Очень полезно для сказок и замужества.
— А сколько такая корона стоит? — спросила Элина Виленовна.
— Ах, пустяки, — отмахнулся эксперт по волшебству. — И если вы думаете, что я ее занюхивал нарочно, то глубоко ошибаетесь. Ничего она не стоит!
— Врет, — сказал мальчик Каин. — Я по глазам вижу — врет. Я таких в три минуты раскалывал. Дайте мне его на дыбе подержать или пальцы ему дверью прищемить. Он у меня сразу признается.
— Только не это! — закричал Эфимыч. — Лучше я сразу у вас ее куплю. Сто тысяч долларов вас устраивает?
— Ого! — Георгий Георгиевич даже присвистнул.
— Значит, на самом деле как минимум полмиллиона, — сказал мальчик Каин.
— Ох, чует мое сердце, что Подземелье на самом деле существует. И прежде чем мы наполним его мертвой водой, надо как следует поискать, не осталось ли там алмазов, — сказал Георгий Георгиевич.
— И я вам пригожусь, — добавил Эфимыч. — Я же специалист! Я вам буду полезен.
— Что ты еще знаешь о Подземелье? — спросил Георгий Георгиевич.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
