До конца декабря шли напряженные бои. Противник вновь рвался к Киеву, однако все его попытки были безрезультатными.
В конце декабря – начале января обе стороны перешли к обороне. Теперь линия фронта обороны наших войск проходила в ста пятидесяти километрах к западу и пятидесяти километрах к югу от Киева.
Но вернемся несколько назад, чтобы вспомнить, что же произошло за это время на 2-м Украинском фронте (бывшем Степном), где мне пришлось бывать урывками, так как боевая обстановка требовала присутствия главным образом на киевском направлении.
30 сентября войска 2-го Украинского фронта, форсировав Днепр, захватили плацдарм на западном берегу до 30 километров по фронту и до 15 в глубину. Такой плацдарм вполне обеспечивал развитие удара главной группировки.
В ходе форсирования Днепра мне удалось побывать на участке 53-й армии генерала И. М. Манагарова. Он, как и перед наступлением под Белгородом, отлично справлялся с управлением армией. Теперь он действовал еще более решительно, чем перед контрнаступлением на Курской дуге. Такое же впечатление производило и большинство командного состава частей и соединений армии. Во всех штабах повысилась организованность, улучшилось управление, организация разведки, и, что самое главное, штабы и командование приобрели навыки в быстром и глубоком анализе обстановки.
Разговаривая с командармом И. М. Манагаровым, я наблюдал за И. С. Коневым. Раньше он обычно поправлял или дополнял доклады своих командармов, а тут, слушая четкий доклад И. М. Манагарова, молчал и улыбался. Действительно, от распорядительности И. М. Манагарова и его штаба можно было получить большое удовлетворение.
Прощаясь с И. М. Манагаровым, я в шутку сказал:
– Все хорошо. Одного не хватает – баяна.
– Баян есть, товарищ маршал, – рассмеявшись, сказал И. М. Манагаров, – он у меня во втором эшелоне, только я не играл на нем с тех пор как вы приезжали к нам при подготовке к контрнаступлению под Белгородом.
Освобождение Киева, захват и расширение наших плацдармов на Днепре, в районе Киева, Черкасс, Кременчуга, Днепропетровска и Запорожья резко ухудшили обстановку для немецких войск на Украине. Днепр давал возможность противнику организовать трудно преодолимую оборону) и гитлеровцы возлагали большие надежды на то, что им удастся остановить наши войска перед этой естественной преградой.
Из разведывательных данных Ставке было известно, что перед началом операции в штаб группы армий «Юг» приезжал Гитлер. Он предъявил категорические требования к войскам – драться за Днепр до последнего человека и любой ценой удержать его за собой.
Гитлеровцы понимали, что с потерей Украины окончательно рухнет их фронт на юге нашей страны, будет потерян Крым, и советские войска могут в скором времени выйти к своим государственным границам. Тогда еще больше осложнится общее положение в фашистском лагере.
Но, несмотря на жесткие требования Гитлера и генерал-фельдмаршала Манштейна, битва за Днепр была проиграна. Не помогла и еще одна попытка восстановить оборону в районе Кременчуга, Днепропетровска и Запорожья.
К 23 октября ударная группировка войск 2-го Украинского фронта, в том числе 5-я гвардейская танковая армия, переданная фронту из резерва Ставки, вышла на подступы к Кривому Рогу и Кировограду. Немецкое командование, собрав сильную группу войск, бросило ее против частей 2-го Украинского фронта для ликвидации нависшей опасности.
В самый разгар ожесточенных сражений я прибыл на командный пункт И. С. Конева, который находился в четырех километрах от поля битвы. В стереотрубу можно было частично наблюдать ход сражений.
Иван Степанович был озабочен. Сильно поредевшие и переутомленные предыдущими боями войска фронта могли не выдержать серьезного нажима противника. Поэтому ему пришлось для удара по вражеским войскам бросить всю авиацию и усилить части артиллерией за счет других участков фронта. В свою очередь немецкое командование направляло на наши войска бомбардировочную авиацию, которая волна за волной подходила к полю сражения и наносила нам чувствительные удары.
К исходу 24 октября на ряде участков наши войска вынуждены были отойти на расстояние до 10 километров, а затем, не удержавшись, еще километров на 25, прочно закрепившись на реке Ингулец. Как ни старался противник отбросить наши войска с этой реки, ему это не удалось. Понеся большие потери, он вынужден был прекратить свои атаки и перейти к обороне.
Не имея достаточных сил продолжать наступление на криворожском направлении, войска 2-го Украинского фронта также перешли здесь к обороне.
На правом же крыле фронта боевые действия продолжались с неослабевающим напряжением. Здесь 52-я армия генерала К. Д. Коротеева. тесно взаимодействуя с партизанскими отрядами, успешно форсировала Днепр и 14 декабря захватила плацдарм и освободила город Черкассы.
В ходе ожесточенных сражений запорожский плацдарм противника был ликвидирован войсками 3-го Украинского фронта. Наши войска освободили Днепропетровск.
К концу декабря на участке 2-го и 3-го Украинских фронтов был создан плацдарм стратегического значения протяженностью свыше 400 километров по фронту и до 100 километров в глубину, позволявший в ближайшее время развернуть дальнейшие наступательные операции.
Будучи занят координацией действий 1-го и 2-го Украинских фронтов, я не смог вникнуть в детали хода операций наших войск на 3-м и 4-м Украинских фронтах. Из телефонных переговоров с Верховным, Генштабом и А. М. Василевским мне было известно, что 4-й Украинский фронт, разгромив противника на реке Молочной, успешно продвинулся вперед и захватил плацдарм на Перекопском перешейке, заперев в Крыму немецкие войска.
Для более детального ознакомления с положением на фронтах, рассмотрения и уточнения плана дальнейших наступательных операций в середине декабря я был вызван в Ставку. Прибыл и А. М. Василевский, с которым мы встретились в Генштабе и сразу же обменялись мнениями об итогах 1943 года и перспективах на ближайший период.
Александр Михайлович выглядел усталым. Ему, как и мне, пришлось начиная с апреля почти непрерывно находиться в движении – то в полетах, то в поездках по фронтовым дорогам. Обстановка в это время была довольно сложная, напряженная и изобиловала чрезвычайно острыми сменами больших успехов и досадных неудач. Все это, вместе взятое, плюс систематическое недосыпание, физическое и умственное перенапряжение особенно сказывались тогда, когда мы оказывались в Москве, в тиши кабинетов, где не слышно было ни налетов авиации, ни артиллерийских обстрелов, ни тревожных докладов с опасных участков фронтов.
