Те, кто не слишком хорошо знал Андуса Хакура, сочли бы его реплику оскорбительной для Теметера, и Гарро даже услышал, как при этих словах резко втянул в себя воздух его денщик, тем более что ветеран-сержант держался весьма официально.
Но капитан Теметер только рассмеялся в ответ. И он, и Гарро прослужили вместе с сержантом немало лет еще до того, как были поставлены во главе своих рот, и Теметер постоянно дразнил Гарро, угрожая переманить у него старейшего воина.
Гарро ответил сержанту кивком и отвел Теметера в сторону.
— Я не надеялся тебя увидеть до собрания на «Терминус Эст», вот почему остался здесь. — Он похлопал ладонью по эфесу меча. — Не хотел подниматься на борт корабля Тифона без этого.
Теметер вопросительно взглянул на денщика и слегка улыбнулся:
— Да, на этом корабле не хочется оставаться беззащитным, не так ли? Тогда я могу сделать вывод, что ты не знаешь последних новостей.
Гарро искоса посмотрел на старинного приятеля:
— Какие новости, Уллис? Давай, не разыгрывай спектакль, рассказывай.
Теметер еще больше понизил голос.
— Уважаемый командир Первой Великолепной Роты, капитан Калас Тифон, уступил право руководства атакой на йоргаллов. Нас поведет в сражение кто-то другой.
— Кто? — удивился Гарро. — Тифон не уступит своих прав ни одному из космодесантников. Ему гордость не позволит.
— Ты не ошибся, — продолжал Теметер. — Он не уступит никому из космодесантников.
Внезапное прозрение окатило Гарро ледяной волной.
— Значит, ты хочешь сказать…
— Примарх уже здесь, Натаниэль. Сам Мортарион собирается принять участие в операции. И решил ускорить дело.
— Примарх?
Восклицание непроизвольно сорвалось с губ Калеба, и в каждом звуке слышались восторг и благоговение.
Теметер оглянулся, словно впервые заметив невольника Гарро:
— Верно, человечек. Как раз сейчас, пока я говорю, он ходит по палубам «Стойкости».
Калеб опустился на колени и заметно дрожащими руками сотворил знак аквилы.
И у его господина внезапно пересохло в горле. До принесенного Теметером известия он, как и большинство воинов Легиона, полагал, что суровый лидер Гвардии Смерти занят в какой-то другой миссии, важной для самого Воителя. Такое внезапное и тайное прибытие примарха выбило его из колеи. При мысли о том, что Мортарион лично выступит против йоргаллов в составе штурмовой группы, он ощутил одновременно и ликование, и смятение.
— Когда же состоится собрание? — спросил Гарро, едва снова обрел способность говорить.
Теметер широко улыбнулся. Он успел насладиться мгновенным замешательством обычно невозмутимого капитана.
— Прямо сейчас, дружище. Я пришел, чтобы забрать тебя и отправляться на конклав. — Он придвинулся еще ближе и сообщил по секрету: — Должен тебя предупредить, что примарх привез с собой весьма интересную компанию.
Зал собраний ничем не выделялся среди других. Это было всего лишь прямоугольное помещение в носовой части «Стойкости», с одной стороны открытое звездам через два овальных иллюминатора с закаленными стеклами, выдерживающими натиск убийственного вакуума. Решетчатые ставни на них были наполовину задвинуты, и белесые лучи близлежащей туманности едва пробивались внутрь корабля.
Сводчатый потолок образовывали несущие брусья металлической основы корабля, которые, соединяясь, переходили в стальную заклепанную плиту. Здесь не стояло ни стульев, ни скамей, чтобы отдохнуть. В них не было необходимости. Зал не предназначался для длительных споров и обсуждений — в нем провозглашались краткие приказы и указания, в нем оперативно рассматривались планы предстоящих сражений. Из украшений присутствовало лишь несколько боевых знамен, свисавших с металлических брусьев.
Все помещение было погружено в сумрак. Ниши, образованные промежутками между брусьями, тонули в чернильно-черных тенях. Отдельные лужицы света напоминали своим цветом желто-белые лучи высокого солнца Барбаруса. В центре зала лениво поворачивался вокруг своей оси призрачный голубоватый контур куба из голопроектора. Механикумы толпились вокруг самого проектора, находящегося непосредственно под проекцией, но не отходили от него дальше чем на расстояние вытянутой руки. Гарро решил про себя, что они попросту боятся приближаться к собравшимся воинам.
Боевой капитан окинул взглядом собрание, вглядываясь в лица высших офицеров флота и уполномоченных представителей всех боевых кораблей. Капитан «Стойкости», властная женщина с резкими чертами лица, поймала его взгляд и уважительно кивнула. Гарро ответил на приветствие и прошел мимо. Идущий рядом Теметер заговорил шепотом:
— Интересно, а где Грульгор?
— Вон там, — движением подбородка показал Гарро. — Рядом с Тифоном.
— А-а… — глубокомысленно протянул Теметер. — Меня это не удивляет.
Капитаны Первой и Второй рот Гвардии Смерти о чем-то тихо совещались, настолько понизив голоса, что даже острый слух космодесантника не был способен уловить ни слова. Гарро увидел, что Грульгор заметил их появление и, как обычно, проигнорировал этот факт, нарушая протокол, обязывающий приветствовать боевых братьев.
— Он никогда не был твоим другом, не так ли? — прошептал Теметер, заметивший его поведение. — Ни на одно мгновение?
Гарро едва заметно пожал плечами:
— Я стараюсь не обращать на это внимания. Мы достигли своих званий не из-за любви друг к другу. Мы стараемся ради Великого Крестового Похода, а не ради чьего-то благоволения.
Теметер насмешливо фыркнул:
— Говори только за себя. Я невероятно популярен.
— Уверен, ты в этом не сомневаешься.
Тифон и Грульгор резко отодвинулись друг от друга и повернулись навстречу приближавшимся соратникам. Первый капитан Гвардии Смерти, командир лучшей роты и правая рука примарха, выглядел весьма внушительно в своих доспехах терминатора цвета железа. Пряди темных волос рассыпались у него по плечам, а бородатое лицо обрамлял массивный прямоугольный ворот брони. Шлем, увенчанный над линией бровей единственным рогом, покоился на сгибе руки. Какие бы чувства ни бушевали в его душе, Тифон постарался их скрыть, но не настолько искусно, чтобы нельзя было не заметить блеск раздражения в его глазах.
— Теметер. Гарро.
Тифон почти прорычал приветствие и по очереди повернулся к каждому из подошедших. В тот же момент присущая Теметеру непринужденность исчезла, испарившись под пронизывающим взглядом Первого капитана. Гарро с удивлением отметил в глубине его темных глаз не потухшее пламя гнева, зажженное необходимостью в последний момент уступить главенствующую роль в сражении с йоргаллами.
— Мы с Грульгором обсуждали изменения в плане вторжения, — сообщил Тифон.
— Изменения? — повторил Теметер. — Я не знал…
— Так вот, знай, — с оттенком насмешки в голосе сказал Грульгор.
Несмотря на то, что он был рожден в мире на противоположном конце Галактики, своим внешним обликом Грульгор полностью повторял наружность Гарро, вплоть до безволосого черепа, испещренного шрамами. Но в противовес спокойствию и уравновешенности Гарро, поведение Грульгора всегда граничило с высокомерием, в его речи сквозила насмешка, а объяснения превращались в поучения.
— Задачи Четвертой роты изменились. Ей надлежит провести операции по сдерживанию заградительных сил противника.
Теметер поклонился. Гарро заметил, что его друг испытывает раздражение, поскольку его лишили возможности разделить с остальным Легионом триумф главной победы.
— Как пожелает примарх. — Он поднял голову и встретил взгляд Грульгора. — Спасибо, что предупредил меня, капитан.
— Командор, — бросил Грульгор. — Тебе стоит обращаться ко мне по званию, капитан Теметер.
Теметер помрачнел:
— Конечно, командор, это моя ошибка. Если мои мысли чем-то заняты, обычаи иногда ускользают из памяти.
Гарро заметил, как напряглись челюсти Грульгора. Как и у всех Легионов Космодесанта, у них имелись особые, только им свойственные обычаи и причуды. Гвардия Смерти, к примеру, отличалась от остальных Легионов в построении командной структуры и рангах. По сложившейся традиции в XIV Легионе никогда не было более семи полных рот, но воинов в этих подразделениях было больше, чем в ротах других Легионов, таких как Космические Волки или Кровавые Ангелы. Тогда как во многих Легионах единственное почетное звание Первого капитана присваивалось командору главной роты, в Гвардии Смерти существовало еще два привилегированных титула, предназначенных для командиров Второй и Седьмой роты. А потому, хоть и не имея формального старшинства над другими капитанами, Грульгор имел право претендовать на обращение «командор», тогда как Гарро именовался «боевым капитаном». По мнению последнего, его почетное звание восходило к Объединительным войнам, когда знак отличия был дарован офицеру Гвардии Смерти лично Императором. И даже по прошествии многих столетий Гарро гордился своим титулом.
