предпочли бы, чтобы я сегодня не ходил на рыбалку, док?
— Да делайте вы что хотите, — огрызнулся Манн, — только без меня.
— Вы — человек огромной проницательности, — сказал ему Вульф, — и поэтому я восхищаюсь вами. Из меня компания никудышная. Я сегодня на всех бросаюсь.
— Я тоже, — признался Манн.
— Что с нами такое, док?
— Мы слишком редко ходим на рыбалку, — сказал Манн. — Чересчур редко. Давайте копать червей.
— Вы уже накопали достаточно, — сказал Вульф, — Теперь моя очередь.
— Вы копайте, а я буду собирать, — предложил Манн. — Без проворного червяка вы от меня не отвяжетесь.
Вульф подобрал лопату и вонзил ее в землю.
— Меня только что осенила одна мысль, док.
— Вот как, — отозвался Манн.
— Я позвонил в Центральное информационное бюро и попросил аналитические данные по без вести пропавшим людям.
Манн хмыкнул.
— Сколько вы уже здесь, Гил?
— Не понимаю, какое это имеет отношение к делу? Пять лет, если вам так хочется это знать.
Манн хихикнул.
— Это уже было раньше, — сказал он, — Примерно каждые пять лет кого-нибудь осеняет такая же идея. Вы просто пропустили последнюю.
Вульф перевернул полную лопату земли, и Манн набросился на нее, как разъяренный терьер. Он выудил оттуда четырех крупных червяков, двух поменьше и еще одного, которого перерезало напополам.
— Значит, я зря это сделал, — сказал Вульф.
— Не зря, — возразил Манн.
— Может быть, позвонить им и сказать, чтобы ничего не искали?
— Вы что, хотите разбить им сердце? — спросил Манн, — Выказать такое неуважение к этому огромному энциклопедическому устройству с его миленькими кнопочками и упорядоченными архивами?
— Пожалуй, не стоит мешать им развлекаться, — решил Вульф.
— Копайте еще, — велел Манн. — Мы, кажется, собираем червей. Только больше никаких разговоров о работе.
— Я только хотел сказать вам. Такермен нашелся.
Манн, который сидел на корточках перед лопатой, полной земли, быстро поднял глаза.
— Он нашелся! Так, значит…
— Это значит в точности то, на что мы надеялись. Нашлись его отпечатки пальцев, сделанные в тысяча девятьсот восемьдесят пятом году.
Манн зачерпнул горсть земли, и она посыпалась у него между пальцами.
— Когда-нибудь, — сказал он. — Когда-нибудь мы найдем решение. Оно придет к кому угодно — может быть, к вам или ко мне. А когда это произойдет, у нас хватит ума оставить подсказку Джоэлю или еще какому-нибудь смышленому парнишке.
Он сидел на корточках с задумчивым видом.
— Мы подходим к этому под таким множеством разных углов в основном потому, что у нас нет уверенности — мы сами не знаем точно, что ищем. Интересно, а Такермен и Хендерсон… — Манн раздраженно махнул рукой, — Копайте, пожалуйста.
IV
Солнце уже скрылось за деревьями на холме за лугом, когда доктор Манн и Вульф решили, что с них достаточно. Они намотали лески на удочки, воткнули крючки в поплавки и зашагали к дому.
Манн то и дело поглядывал на улов.
— Самый лучший день за все лето, — заявил он, — Теперь можно возвращаться, и цифры и наши мысли прояснятся.
Они украдкой пробрались в дом с черного хода и оставили рыбу у повара, который от души выругался, поняв, что в ближайший час ему предстоит все это чистить.
Нэнси уже ждала их в гостиной; щеки у нее пылали, сердитые глаза смотрели с упреком.
— Где вы были весь день? — напустилась она на него, — Центральное бюро информации вас разыскивало.
Вульф виновато вздрогнул. Он совсем забыл о Центральном бюро информации.
— Спасибо, — сказал он, решив не вдаваться в подробные объяснения.
Он направился в кабинет и закрыл за собой дверь, оставив Манна на милость, вернее на растерзание Нэнси.
Он вызвал оператора и стал ждать.
В Центральном бюро информации даже не пытались скрыть недовольство.
— Мы весь день пытались связаться с вами, — сказал укоризненный голос.
— Я был занят, — объяснил Вульф.
— Мы собрали информацию, которую вы запрашивали. Можно выводить ее на экран?
Вульф нажал на кнопку видеовывода, и вспыхнул квадрат. На нем появился аккуратно построенный график.
— Мы крайне заинтересовались вашим вопросом, как только углубились в него, — сказали в трубке. — Вы просили сведения за десять лет, но мы просмотрели пятьдесят. Вы увидите постоянный рост исчезновений с каждым годом. Это имеет значение.
— Какое значение? — спросил Вульф.
— Ну, я не знаю точно. Но должно иметь. Вы увидите…
— Спасибо, что обратили мое внимание, — оборвал его Вульф, ухмыляясь при мысли о том, что уличил этого зануду в незнании.
— Это еще не все, — сказали из бюро информации, — Мы наткнулись на этот факт совершенно случайно. Но он оказался настолько поразительным, что мы построили еще один график.
Равномерно уходящая вверх кривая первого графика исчезла, и ее место заняла другая, столь же равномерно снижающаяся.
— Здесь, — сказали в бюро информации, — показано снижение числа случаев сумасшествия. Возможно, между двумя этими графиками нет никакой связи, но если вы посмотрите…
Экран снова дрогнул, и на нем появились два графика рядом.
— …если посмотрите, возрастающая и убывающая кривые совпадают друг с другом почти в точности.
— Я весьма признателен, — сказал Вульф, ни с того ни с сего раздражаясь, — что вдобавок к ответу на мой запрос получил еще и этот поразительный пример вашего служебного рвения.
— Спасибо, — сказал дурацкий голос, — Нам показалось, что столь необычная ситуация может показаться вам интересной.
— И какие же выводы из этого следуют? Что люди, которые сходили с ума, немедленно сбегали и терялись, или… быть может, у вас есть какие-то еще более удивительные гипотезы?
— Мы не делаем выводов, сэр, — отозвался голос. — Наша единственная задача — предоставлять запрашиваемые данные.
— И вы справились с ней в высшей степени достойно, — заверил его Вульф, — сделали куда больше, чем того требовал от вас ваш служебный долг.
Но, насмешничая, он ощутил, как в его мозгу всколыхнулось возбуждение.
— Мы сейчас же отправим вам все данные, — сказал человек из Бюро информации, — Почтой. Или с нарочным.
— С нарочным, пожалуйста, — ответил Вульф, — И спасибо вам большое.
Он повесил трубку и застыл в кресле, прямой как стрела, в полумраке кабинета.
Неужели эти тупые болваны что-то нащупали? Неужели существует связь между исчезновениями и сумасшествием? Неужели действительно имеет какое-то значение факт, что число исчезновений с каждым годом становится все больше и больше, тогда как число случаев сумасшествия уменьшается? Два графика показывали прямую связь, но можно ли доверять этим графикам?
Он сидел, перебирая в памяти годы — годы, когда он участвовал в проекте, и годы до этого, когда казалось, что весь здравый смысл и весь человеческий опыт противоречат их затее, что из нее ничего не выйдет, что все их усилия пойдут прахом, как уже не
