– Еще один довод за то, что их нужно гнать.
– Не говори так.
– Ты ведь не собираешься меня предать? – Александр улыбался, но глаза у него были очень серьезными.
– Нет, конечно, – Жаклин вздрогнула, – я никогда тебя не предам, но вот другие...
– Другие тоже разные бывают, – засмеялся герцог, – о, вот еще один, кто не предаст. Рито, а я думал, что ты наладился, скажем так, в гости.
– Я сам так думал... Здравствуй, Лина.
– Мне выйти?
– Как хочешь. Сандер, собираются Генеральные Штаты.
– Сегодня? Вилльо?
– Отнюдь нет, те знают не больше нашего. Это горожане. Есть такой повар с двойным носом, он все и затеял.
– Оноре Табо, – герцог Эстре каким-то непостижимым образом уже запомнил всех выборных, – не понимаю, никогда не держал его за интригана.
– Однако это так. Его поддержали ВСЕ старейшины цехов, они жутко важные и таинственные. Короче, я за тобой.
– Едем.
– Лина, да не бойся ты, – темные глаза мирийца, как всегда, обдали герцогиню жаром, но сам Рито об этом, разумеется, не подозревал, – скорее всего, они придумали какой-то подарок новому королю или новую церемонию. Эти горожане такие забавные.
Нэо Рамиэрль
Эльрагилл был жив и даже в сознании, но от этого было не легче. Скорее наоборот. Рамиэрль в общих чертах представлял, как действует это заклятие, лишь потому, что отец, предостерегая его от Эанке, рассказал о древнем и тайном знании, канувшем в небытие во время Войн Монстров. Астен опасался, что сестра отыщет в старых легендах крупицы истины и сумеет восстановить то, что называли Петлей Крови.
Если б не старый разговор в Убежище, Роман вряд ли бы понял, что случилось с Солнечным владыкой, тихо лежавшим на роскошном ложе. Взгляд Эльрагилла казался разумным, во всяком случае, когда он, гоня перед собой ошалевшего от ярости и унижения Тэноллиана, вошел в опочивальню, в глубине зеленых, как у Аддари, глаз мелькнули сначала ненависть, затем удивление и, наконец, неистовая надежда. Эльрагилл не мог не догадаться, что брат явился к нему в столь неурочный час да еще в сопровождении паладина не по своей воле.
Рамиэрль не стал медлить. Его луцианские похождения достигли наивысшей точки, нужно было решать и быстро. Для начала перекроем выходы и отбросим осточертевшее обличье ряженого. Быстрый взгляд на братьев. Младший – в ужасе. Старший... Взгляд понять непросто, но Нэо понял, что Эльрагилл его союзник. Союзник, если его удастся освободить, а для этого есть лишь один способ. Вернее, один, который подходит ему. Эмзар, тот наверняка сумел бы разорвать спеленавшую Солнечного владыку волшбу, но у Романа не было ни времени, ни опыта. Он пойдет простейшим путем, потому что то, что сотворил с родным братом Тэннолиан, было не просто подлостью и предательством, но пределом низости.
– Эльрагилл, – Роман невольно еще сильнее затянул магический ошейник, хотя это и было излишним, – Аддари жив. Я сейчас тебя освобожу. Скорее всего, будет больно.
Кажется, понял... Звездный Лебедь, какая же мерзость! Сын Света, Ройгу его забодай!
Нэо успокоился, припоминая слова отца. Странное дело, он никогда не думал об Астене как о мертвом, хотя не раз бывал на его могиле, да и Геро рассказала ему почти все. Почти, потому что Рамиэрль был уверен: между Эстель Оскорой и отцом что-то было... Или могло быть.
Астен слыл поэтом, мало кто слышал, что он был прекрасным бойцом, и еще меньше знали о его магических талантах. Петля Крови... Роман почти не сомневался, что отец знал это заклинание и мог повторить, другое дело, что он никогда бы этого не сделал. Астен любил Эмзара, а вот Тэноллиан лишил своего брата всего, кроме жизни и сознания, завладев не только его силой, но и тем, что может принадлежать лишь одному разумному существу в целом мире, эльф ли он, человек, гоблин или кто-то еще, ибо миров много и населяют их самые разные создания. Петля Крови... Петля, которую может накинуть брат на брата, мать на дочь, отец на сына. Главное – кровное родство. Тогда один получает то, что предназначено двоим. Обретя полную власть над Эльрагиллом, Тэноллиан стал делать то, что раньше мог лишь владыка. В частности, пустил убийц по следу Аддари.
Солнечный принц снова начнет улыбаться. Отец его не предавал. Но Ильгэйбэ? Знает ли она, или для нее супруг и повелитель сражен страшным недугом, насланным выходцами из Бездны?
Спальня была залита мягким предвечерним светом. Окно выходит на закат. Очень хорошо... Нэо задумчиво посмотрел на своего пленника. Убивать его придется медленно. Иначе его душа может увлечь за Грань и душу жертвы, да и астральное тело Эльрагилла будет разрушено. Петля Крови может быть разорвана кровью затянувшего ее, в этом Роман был уверен. Искать другие ключи к замку было некогда. Тэноллиан заслужил свою участь. Интриган, лжесвидетель, убийца, осудивший родного брата на участь горшую, чем смерть. И все равно Роману было муторно, хотя он убивал не раз – по необходимости, из мести, а случалось, и из жалости. Только ритуальных убийств за ним не числилось. До сегодняшнего дня.
Тэноллиан понял, что его ожидает, и попытался вырваться. Бесполезно. Рамиэрль был сильнее. Тарра, мир без магии, научила его куда большему, чем он думал. Узурпатор безвольно рухнул рядом с братом, на руке которого виднелся узкий золотой браслет с мерцающим белым камнем. Рамиэрль скривился, понимая, что ему надлежит сделать. Жаль, здесь нет Альмика. Во-первых, помощь бы ему очень пригодилась, а во-вторых, бунтарь увидел бы зрелище, которое его излечило бы от заявлений навроде «утопить в собственной крови».
– Сейчас здесь будет очень много крови, Эльрагилл, но у меня нет другого выхода.
Понял ли он? Будем надеяться, что да.
Тэноллиан, придавленной незримой, но неподъемной тяжестью, казался перевернутой черепахой. Он не может шевелиться. На него давит гора. Огромная каменная гора. Холодная и равнодушная. Рамиэрль сосредоточился, и рукава роскошного одеяния начали расползаться, словно бы ткань истлевала от времени. Так. Вот он. Золотой браслет с влажно блестящим темно-красным камнем. Пара. Жаль, что нет Альмика, и придется ЭТО сделать самому. Хотя, даже окажись бунтарь здесь, он бы все равно все взял на себя. Некоторые вещи ты должен делать сам, какими бы страшными они ни были.
Все. Магия свое дело сделала. Теперь придется действовать руками.
Роман подошел к лежащим и положил ладонь Тэноллиана на сердце брата, а затем вынул кинжал и вскрыл вену. На белой рубахе кровь показалась особенно красной. В глазах обреченного бился смертный ужас, но Нэо не позволил себе отвернуться, хотя у него было какое-то время, чтобы посмотреть на закат. Сын Астена молча смотрел, как капля за каплей вытекает жизнь из того, кто предал и погубил своего брата и сюзерена. Может быть, для луцианских Перворожденных последнее не было столь уж важным, но Роман был частью Тарры, где верность государю ценилась превыше верности богам, которых не было. Грудь Эльрагилла была залита чужой кровью, но белый, слепой камень на руке владыки начал розоветь, словно бы впитывая вытекающую чужую жизнь. А камень Тэнолиана светлел. Это было медленно, страшно медленно, но действовать быстрее значило подвергать Эльрагилла ненужной опасности, и Роман выбрал меньшее из зол. Продлить мучение палача и предателя ради спасения жертвы было справедливым, но справедливость тоже бывает жестокой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
