Но им наперерез уже шли семь машин его эскадрильи.
За это продолжительное сражение они уже потеряли четверых, но парни не отступали, продолжая давить противника.
Криг зафиксировал новую цель.
Прежде чем открыть огонь, комэск выждал, пока его пилоты закончат налет, выбив три машины противника.
И после этого спустил ракеты с пилонов.
Самая первая несмертельно попала по корпусу удирающего истребителя, но зато детонация, близкая к фюзеляжу, слизала напрочь дефлекторный щит.
Следующая ракета довершила начатое, распылив вражеского пилота на мелкие кусочки.
Меж тем бомбардировщики удалялись, все ближе подходя к спасительным ангарам разрушителей.
Их крайняя атака лишила звездный крейсер защиты, протонные торпеды изжевали обшивку в кашу, но уничтожить до конца не сумели. Последующие удары турболазеров по беззащитной и едва держащейся обшивке лишь расширяли пробоины.
Артиллеристы «Капитана Ренсена» теперь стреляли туда со снайперской точностью, вознамерившись довершить столь удачно начатое бомбардировщиками дело.
Из-за очередных маневров, стремясь сбросить с хвоста пару «ашек», Криг не видел, получалось ли что-нибудь или результат был нулевой.
В такой суматохе кульбитов и бочек перед глазами плясали иконки визора, но он не мог различить на них ничего.
Лишь легкие горели огнем — система жизнеобесепечения как всегда не справлялась на подобных «пируэтах».
Ни сканеры, ни визуальное наведение не давали картинки в целом, лишь сенсоры смутно вырисовывали на экране огромный силуэт, объятый турболазерным огнем.
И мелькающие корпуса «ашек», пришедших на помощь истребляемым «крестокрылам».
Джайнер не шибко горевал от того, что не мог зафиксировать прицел лазерных пушек и насладиться очередями.
Мелькания вражеских машин ему было достаточно для наведения, а в какие точки стрелять — он давным-давно выучил наизусть.
Знать свою машину — значит понимать как именно наносить удары.
Справа по борту поднялся колоссальный столб бело-оранжевого огня — залп «Капитана Ренсена» проник в нутро вражеского звездолета.
Судя по тому, как разорвалась корма крейсера мон-каламари — ариллеристы коммодора Даррена нащупали что-то очень важное. Возможно, что содержимое топливных баков оказалось не прочь воспламениться от высокотемпературной плазмы.
Запищал бортовой компьютер — на него навели ракеты.
Или торпеды.
Разница невелика — будет больно.
Криг снова качнул машину в сторону — писк системы предупреждения сошел на нет.
Комэск выровнял TIE-«Мститель», но тот буквально через секунд стал опасно заваливаться влево, грозя опрокинуться, сорваться в неконтролируемое и смертельно опасное вращение.
Значит его задели, пока он тут выписывал фигуры.
Досадно.
Индикатор дефлекторного поля указывал, что энергетической защиты комэску в ближайшее время не видать.
Как и дюз собственного сдвоенного ионного двигателя.
Но последнее только радует — не так уж удобно существовать, когда твой двигатель находится в кокпите.
Скомпенсировав тягу уже упомянутого движителя, Криг, наконец-то заметил того наглеца, который посмел на него навестись, не оценив красоту пилотирования.
B-wing.
Ведущий огонь из всех своих пушек.
Криг уворачивался как мог, но ионный залп беспощадно поразил его машину.
По панели и корпусу поползли бело-голубые молнии.
Неповоротливая машина республиканцев пролетела мимо.
Криг вытянулся вперед, чтобы через кокпит разглядеть то, что будет делать противник дальше.
Как он и предполагал, «бритва» разворачивалась, чтобы закончить начатую охоту на TIE-«Мститель».
— Плохо дело, — прошептал Криг, шумно (но лишь для себя) сглотнув горько-солоноватую слюну.
О, похоже он прокусил щеку, пока уходил от удара.
Попытка реанимировать машину успеха не принесла — электроцепи сдохли окончательно.
Все, что у него осталось — это запасной комлинк, да резервная система жизнеобеспечения.
Про бластерный карабин под ложементом лучше не вспоминать — сейчас он пригоден только для того, чтобы застрелиться.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
У него есть полминуты, прежде чем неторопливая «бритва» развернется и одним залпом покончит с ним.
Щелкнув коммуникационным оборудованием, он убедился, что запасной комлинк работоспособен.
— КДП, говорит «Серый-Лидер», — быстро произнес он. — Подбит, нахожусь под атакой противника. Точка три-шесть-шесть!
— Держитесь, «Серый-Лидер», — сквозь рябь Криг услышал голос, но совсем не тот, который ожидал. — Рывок.
— Какой еще…? — его машина едва не выбросила пилота из кокпита, когда звезды перед ним неожиданно растянулись в марево. — А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!!!
Очень даже не похожее на гиперпространство.
Да еще и этот надвигающийся серый туман…
И подступившие к горлу внутренности, просящиеся наружу.
И потрескивание костей.
И желание убить того, кто не продумал систему защиты инерциального компенсатора на случай поражения МЛА из ионного оружия.
Все прекратилось буквально через три секунды.
Но на Крига свалилась усталость и тяжесть, словно кто-то сбросил на него пермакритовую плиту.
Знакомые, но уже подзабытые ощущения.
Как то еще в Академии он летал на истребителе без инерциальных гасителей, пережив перегрузку в пяток раз выше стандартной.
Судя по ощущениям, сейчас произошло нечто подобное.
Как же болит все внутри.
О, святой сдвоенный ионный двигатель, поему в шлеме темно? Неужто лопнули глаза?
А, нет… Веки на месте, по лицу ничего не бежит…
Тьфу! Визор шлема сдох окончательно!
Криг убрал светофильтры с наружной стороны шлема и закрыл глаза, морщась от яркого света главного ангара «Химеры».
— Ну, спасибо тебе, добрый человек, — закашлявшись, произнес он, беззлобной руганью выплескивая накопившийся адреналин. — Жив останусь, обязательно сломаю тебе пару костей. Ох, мои кишки-кишочки, косточки-костяшки…
* * *
— Он там хоть жив остался? — поинтересовался Алекс у командира корабля, одновременно с этим открывая бомболюки.
— Да, — коротко ответил Брен, уводя машину в сторону от расцветающего цветка двойного взрыва. — Засада. «Химера», говорит «Ятаган-Лидер». Потерял двоих пилотов.
— Принято, — помедлив произнес диспетчер сухим тоном. — Мне жаль ваших парней, майор.
— Мы на войне, — ответил Томакс, огнем курсовых пушек взрывая блистер турболазера, отнявшего жизнь у его пилотов.
На броне «Свободы» расцветал огненный протуберанец.
— Готов работать по цели.
— Выполняйте задание, майор.
— Торпеды пошли, — прокомментировал Алекс высвобождение огненного груза бомбардировщика. — Эм… Командир. А нам не пора уходить с боевого курса?
— Даю лазерный целеуказатель, — ошарашил борт-механика ответом командир авиакрыла «Химеры».
Шестнадцать протонных торпед, чьи головки наведения получали прямое указание на место назначения своего смертоносного содержимого, с беззвучным ревом вошли в едва развеявшееся пламя на месте блистера вражеского боевого корабля.
Рядом ослепительно резанул алый кинжал турболазера, но заряд ушел в космос, не причинив «Скимитару» вреда.
Томакс крутанул одинарную «бочку», не уводя лазерный прицел с места назначения, после чего, увеличив ход машины, спикировал к обшивке, уходя из-под огня турболазерной батареи, которая, похоже, поставила целью всей своей жизни доставить одному конкретному бомбардировщику максимум неприятностей.
Затем, когда машина вновь перевернулась, чтобы посмотреть, как из плотных клубов обломков корабля поднялась новая колонна смертоносного света.
Рой малиновых огней вошел точно в пробоину корпуса крейсера мон-каламари, наполнив внутренности вражеского звездолета всесокрушающим жаром. По броне зазмеились трещины, из прорех посыпалась раскаленная труха.
Словно ороговевшая кожа, броня корабля в месте удара стала вспучиваться, рваться и выплескивать потоки раскаленного пламени, быстро тухнущего в безвоздушном пространстве.
