– Мы уже несколько раз встречались с Хаконом, и обычно у него бывало больше войско, но победа бывала за нами. Теперь же у нас много больше войска, и люди, которые недавно потеряли из-за них своих добрых родичей, конечно, решат, что представилась хорошая возможность отомстить, ибо они долго не давались нам в руки этим летом. Мы часто выражали желание, чтобы они нас подождали, и теперь, как нам сообщают, они ждут того, чтобы мы напали на них. Что касается меня, то я хочу вступить с ними в бой, если это не против воли конунга, ибо я уверен, что, как это и раньше бывало, они не выдержат нашего натиска. Я же нападу на них там, где другим покажется всего труднее.
Речь Грегориуса была встречена с большим одобрением, и все сказали, что готовы вступить в бой с Хаконом и его людьми. И вот все корабли поплыли вверх по реке, пока войска не увидели друг друга. Тут Инги конунг и его корабли отошли со стрежня за остров. Конунг обратился ко всем предводителям кораблей и велел им приготовиться к бою. Он обратился затем к Эрлингу Кривому и сказал – и это было верно, – что он самый мудрый человек в войске и самый отважный в бою, хотя у некоторых более горячие головы. Затем конунг обратился еще к некоторым лендрманнам и назвал их по имени. Под конец своей речи он попросил каждого высказать совет, который тот сочтет нужным, и призвал всех действовать потом заодно.
VI
Эрлинг Кривой так отвечал на речь конунга:
– Я должен, конунг, ответить на Вашу речь. И если Вы хотите знать, каков мой совет, я его от Вас не утаю. Намерение, которое здесь было высказано, мне совсем не по душе, так как я считаю невозможным сражаться с ними в этих условиях, хотя войско у нас большое и хорошее. Если мы на них нападем, плывя против течения, то из каждых трех человек один будет грести, а один защищать его щитом. Но не будет ли тогда только треть нашего войска сражаться? Мне кажется, что те, кто гребут, сидя спиной к врагам, будут беззащитны в бою. Дайте мне время подумать, и я обещаю, что, прежде чем истекут три дня, я придумаю, как всего лучше напасть на них.
Из речи Эрлинга было видно, что он хочет предотвратить бой. Тем не менее многие настаивали и говорили, что иначе Хакон снова сбежит на берег.
– И тогда мы их упустим, – говорили они, – между тем войска у них мало, и они в наших руках.
Грегориус сказал всего несколько слов и обвинил Эрлинга в том, что тот стремится предотвратить бой только потому, что хочет провалить его, Грегориуса, предложение, а не потому, что лучше, чем другие, разобрался в положении.
VII
Инги конунг сказал тогда Эрлингу:
– Зять, мы послушаемся твоего совета, как нам напасть на врага, но раз так предпочитают предводители кораблей, мы нападем на него сегодня.
Тогда Эрлинг сказал:
– Пусть все мелкие и легкие корабли обойдут остров, подымутся по восточному рукаву и затем поплывут на вражеские корабли по течению и попытаются открепить их от свай. Тогда мы на больших кораблях подойдем к ним и посмотрим, будут ли те, кто рвутся в бой, сражаться лучше, чем я.
Этот совет всем очень понравился. Между ними и войском Хакона выдавался мыс, так что войска не видели друг друга. Но когда мелкие корабли поплыли вниз по реке, то Хакон и его люди увидели их. А перед этим они совещались и держали совет. Некоторые из них предполагали, что Инги конунг и его люди нападут на них, но большинство полагало, что они не решатся напасть, раз они так медлят, и они полагались на свою готовность к бою и свое войско. В их войске было много могущественных людей. Там был Сигурд из Рейра и оба сына Симуна. Там был также Николас сын Скьяльдвёр и Эйндриди сын Йона Жирный Нос. Он был самым знаменитым и уважаемым человеком в Трёндалёге. Было там также много других леддрманнов и могущественных мужей.
Когда Хакон и его люди увидели, что люди Инги на многих кораблях плывут вниз по реке, они решили, что те хотят бежать, и они отвязали корабли от свай, взялись за весла и хотели преследовать бегущих. Корабли быстро поплыли по течению, но когда они обогнули мыс, который раньше разделял их, они увидели, что главные силы Инги стоят у острова Хисинга. А люди Инги увидели тогда корабли Хакона и решили, что те хотят напасть на них. Поднялся сильный шум, раздалось бряцание оружия, они стали воодушевлять друг друга на бой и издали боевой клич. Но люди Хакона повернули свои корабли к северному берегу, сошли со стрежня и вошли в бухту, которая там была.
Они расположили в ней свои корабли, пришвартовали их к берегу, поставили носами к реке и связали. Оба больших торговых корабля они поставили по краям, один выше по течению, другой ниже, и связали их с боевыми кораблями. В середине стоял корабль конунга, рядом с ним – корабль Сигурда. С другого борта корабля конунга стоял Николас, а рядом с ним – Эйндриди сын Йона. Все меньшие корабли стояли дальше. Почти все корабли были нагружены камнями и оружием.
VIII
Сигурд из Рейра заговорил и сказал так:
– Похоже на то, что наша встреча с Инги, которой мы давно ждем, наконец произойдет. Мы очень давно к ней готовимся, и многие из наших людей похвалялись, что не побегут и не дрогнут, встретившись с Инги конунгом и Грегориусом. Уместно теперь вспомнить об этом. Но мы могли бы быть меньше уверены в себе, поскольку раньше нам изрядно доставалось от них и, как каждый слышал, в сражениях с ними нам не раз приходилось плохо. Тем не менее нам необходимо проявить возможно большее мужество и держаться как можно тверже, ибо у нас нет другого выхода, если мы хотим победить. И хотя у нас войска несколько меньше, чем у них, пусть судьба решает, кто одержит верх. Лучшая надежда в нашем деле – то, что, как известно богу, право на нашей стороне. Инги уже зарубил двух своих братьев, и никто не слеп настолько, чтобы не видеть, какую виру он готовит Хакону конунгу за его отца: он хочет зарубить его, как он зарубил других своих родичей, и сегодня это станет очевидным для всех. Хакон с самого начала просил только треть Норвегии, то же, чем владел его отец, и ему было отказано. Но, по моему мнению, у Хакона больше прав на наследство Эйстейна, его дяди, чем у Инги или у Симуна Ножны или других людей, которые убили Эйстейна. Казалось бы, что тот, кто хочет спасти свою душу и виновен в таких великих преступлениях, как те, которые совершил Инги, не должен бы дерзнуть перед богом называться конунгом, и я удивлен, что бог терпит эту дерзость. Низвергнуть его – воля божья. Давайте же сражаться отважно, ибо бог дарует нам победу. Если же мы падем, то бог возместит нам великим блаженством то, что он дал силы злым людям одолеть нас. Сохраняйте спокойствие и не дрогните, когда начнется битва. Пусть каждый защищает сам себя и своих товарищей, а бог защитит нас всех.
