Фэйли с улыбкой поспешила навстречу Перрину. Ее узкие шелковые юбки шуршали в такт шагам. От нее слегка пахло сладким травяным мылом — и ею самой.
— Мастер Лухан сказал, что тебя можно найти здесь. Он хотел спросить, зачем она, собственно, сюда заявилась, но неожиданно для себя обнаружил, что обнимает ее и, касаясь губами шелковистых волос, шепчет:
— Как хорошо, что ты приехала. Я скучал по тебе. Она слегка отстранила юношу и взглянула на него:
— Ты выглядишь усталым.
Перрин пропустил это мимо ушей. Думать об усталости было некогда.
— Ты благополучно доставила всех в Эмондов Луг?
— Да. Они разместились в «Винном Ручье». — Неожиданно в глазах девушки зажегся веселый огонек. — Мастер ал’Вир раскопал где-то старую алебарду и теперь говорит, что, если Белоплащники попытаются добраться до его гостей, им сперва придется иметь дело с ним. Сейчас все собрались в деревне: и Верин, и Аланна, и их Стражи, хотя эти, конечно же, скрывают, кто они такие. И Лойал там — вот уж на кого весь местный люд надивиться не может. Еще больше, чем на Байн и Чиад. — Фэйли озабоченно нахмурилась. — Да, и вот еще что. Лойал просил передать, что Аланна дважды куда-то исчезала, ни слова не сказав, причем один раз без Стража. Айвон даже удивился, когда она запропастилась. И Лойал наказал мне никому, кроме тебя, об этом не говорить. — Фэйли всмотрелась в его лицо:
— Перрин, что это значит?
— Может, и ничего. Но скорее всего, то, что я едва ли могу ей доверять. Верин предупреждала меня об этом, но вот вопрос — можно ли доверять самой Верин? Ты говоришь, Байн и Чиад сейчас в Эмондовом Лугу? Значит, он, — Перрин кивнул в сторону Люка, — о них знает?
Несколько парней несмело расспрашивали о чем-то лорда, который отвечал им со снисходительной улыбкой.
— Они здесь, — помолчав, ответила Фэйли. — Пришли с нами и сейчас ведут разведку возле твоего лагеря. Сдается мне, они не слишком высокого мнения о твоих караульных. Перрин, а почему ты не хочешь, чтобы Люк знал об айильцах?
— Фэйли, мне довелось разговаривать с людьми, чьи усадьбы выгорели дотла. — Люк стоял поодаль и слышать не мог, но Перрин все равно старался говорить тихо. — Так вот, я выяснил, что, если считать с фермой Фланна Левина, Люк побывал на пяти хуторах как раз перед тем, как туда наведались троллоки, в тот же день или накануне.
— Перрин, возможно, в известном смысле этот человек просто напыщенный болван — я сама слышала, как он намекал, что претендует на трон в одной из Пограничных Земель, хотя и говорил, что сам из Муранди, — но не думаешь же ты, что он и вправду Приспешник Темного? В Эмондовом Лугу он давал недурные советы. А там сейчас и вправду все собрались, все и отовсюду. — Она задумчиво покачала темноволосой головкой. — Сотни и сотни людей явились туда с семьями, скарбом и скотиной. Приходили и с севера, и с юга — со всех сторон. Все только и толкуют о предостережениях Перрина Златоокого. Твои земляки готовятся к обороне, и Люк помогает им советами. В последние дни он поспевает повсюду!
— Перрина какого?! — ахнул юноша и, поморщившись, махнул рукой и поспешил переменить тему:
— Ты говоришь, с юга? Но ведь я не забирался на юг дальше того места, где мы сейчас. И не говорил ни с одним фермером, живущим больше чем на милю южнее Винной Реки.
Фэйли со смехом дернула его за бородку:
— Так ведь слухами земля полнится, славный мой полководец. Думаю, добрая половина твоих земляков полагает, что ты соберешь из них войско и погонишь троллоков обратно в Великое Запустение. Вот увидишь, через тысячу лет в Двуречье будут рассказывать предания о Перрине Златооком, знаменитом охотнике на троллоков. — О Свет, — пробормотал юноша.
Охотник на троллоков. По правде сказать, он еще маловато сделал, чтобы заслужить такое прозвище. Через два дня после освобождения госпожи Лухан и через день после того, как Верин и Томас поехали своей дорогой, Перрин и его спутники — пятнадцать двуреченских парней — наткнулись на еще дымившиеся руины фермерского дома. Предав земле останки его обитателей — то, что удалось отыскать в золе, — они двинулись на поиски нападавших. С навыками Гаула и чутьем Перрина выследить троллоков было нетрудно — зловоние еще висело в воздухе. Поняв, что Перрин всерьез задумал охотиться на троллоков, некоторые из двуреченских молодцов заколебались. Сам Перрин подозревал, что, если погоня продлится достаточно долго, большая часть его отряда втихомолку разбежится по домам, но всего через три мили след вывел к привалу троллоков. Отродья Тени не позаботились выставить дозорных, ибо с этой ленивой шайкой не было Мурддраала, а двуреченские охотники умеют подбираться к добыче бесшумно. Полегло тридцать два троллока, причем многие были пронзены стрелами прямо в своих вонючих одеялах, даже не успев понять, что происходит, не успев завыть, не говоря уже о том, чтобы схватиться за меч или топор.
Даниил, Бан и другие парни собирались весело отпраздновать свою великую победу, пока один из них не заглянул в стоявший на золе костра громадный железный котел. Большинство тут же бросилось за деревья — их выворачивало наизнанку. Многие рыдали, не стыдясь своих слез. Перрин собственноручно вырыл одну могилу и похоронил останки. Кому они принадлежали, установить было невозможно. Сам он чувствовал себя ничуть не лучше остальных, его мутило, а желудок стянуло узлом.
На следующий день, когда был взят еще один зловонный след, никто не колебался, хотя кое-кто и поворчал. Вскоре Гаул обнаружил отпечатки копыт и сапог, слишком больших для человека. Заросли на опушке Мокрого Леса скрывали сорок одного троллока и одного Исчезающего. На сей раз караул был выставлен, хотя большинство часовых храпели на постах. Впрочем, им вряд ли помогло бы и неусыпное бдение. Тех, кто не спал, прикончил тенью скользивший между деревьями Гаул, а потом навалились двуреченцы. Отряд Перрина вырос уже до тридцати человек, и все они, особенно те, кто видел остатки троллочьего пиршества, сражались как бешеные. Их яростные крики не уступали диким завываниям троллоков. Последним расстался с жизнью утыканный стрелами, словно дикобраз иглами, Мурддраал. Даже когда он наконец затих, никто не решился вытащить свои стрелы из его тела.
В тот вечер во второй раз хлынул дождь. Сверкали молнии, небо заволокло черными тучами, и несколько часов подряд хлестал неистовый ливень. С тех пор Перрину не удавалось учуять троллоков — дождь смыл все следы. Большую часть времени его отряд прятался от Белоплащников. Встречавшиеся фермеры говорили, что патрули стали многочисленнее, чем прежде, и интересуются они не столько троллоками, сколько бежавшими пленниками и теми, кто помог им скрыться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
