зевнул, потом со вздохом сказал:
– Видимо, из-за вашего ранения ваш блестящий ум не вполне способен осознать положение дел. Мы не собираемся за ним гоняться: мы его подождем. Вы принесли веревку?
Лиза взяла веревку с соседней скамейки, потом, ничего не ответив, закрыла дверь кухни и провела друзей через погруженный в темноту дом до большой парадной двери, где так легко было спрятаться в тени козырька над входом.
– Весьма примечательна эта прогулочная мания у человека такого возраста, – заметил Видаль-Пеликорн. – Особенно в те дни, когда погода вовсе не располагает любоваться звездами!
– Зато как удобно! – сквозь зубы бросил Аль до. – Прекрасный способ никем не замеченным переговорить с сообщниками... Тише! Мне кажется, он идет...
Гравий захрустел под спокойным размеренным шагом графа. Красный огонек сигары вспыхнул, затем описал красивую дугу – курильщик выбросил окурок. После этого шаг ускорился, и вскоре на фоне ночного неба возле крыльца возник силуэт человека. Альдо стоял наготове у входа: он с силой выбросил вперед кулак. Удар пришелся в подбородок, и Голоцени без звука рухнул на землю...
– Хороший удар! – оценил Адальбер. – А теперь давайте его свяжем и унесем...
– Не забудьте заткнуть ему рот! – напомнила Лиза, протягивая свернутый в комочек носовой платок и косынку...
Морозини, не отрываясь от дела, тихонько засмеялся:
– Вы далеко продвинулись на преступном пути, милая моя Лиза! Не хотите ли теперь нас проводить?
Она подняла предусмотрительно захваченный фонарь, но не открыла его.
– Сюда! Предупреждаю: это довольно далеко, а носилок у нас нет...
– Мы понесем его по очереди, – сказал Альдо, в лучших традициях пожарных взвалив на плечо большое, безвольно обвисшее тело.
Они шли, передавая ношу друг другу, добрых десять минут, пока добрались до стоявших в глубине парка низких строений, укрытых большими деревьями и отгороженных от дома густым кустарником. Лиза открыла дверь, засветила фонарь и вошла в довольно просторный сарай, где в восхитительном порядке были сложены разнообразнейшие садовые инструменты. Она поставила фонарь на стол. Морозини тем временем освободил Адальбера от груза, который тот нес последние несколько сот метров, и не слишком бережно уложил графа на земляной пол. Граф застонал. Он пришел в себя и вращал над кляпом горевшими злобой глазами.
Альдо присел рядом, извлек из кармана револьвер и сунул ему под нос.
– Поскольку нам надо задать несколько вопросов, мы вернем вам способность говорить. Но предупреждаю, если вам вздумается закричать, я вынужден буду повести себя весьма нелюбезно!
– Ив любом случае, – сказала Лиза, – никто вас не услышит, «дорогой» Александр. Так что я горячо вам советую отвечать на вопросы этих господ как можно более спокойно. Самый удобный момент Для того, чтобы продемонстрировать ваши дипломатические таланты... Ну так как, договорились? Не будете кричать?
Пленник отрицательно покачал головой.
Тогда Адальбер, в свою очередь, опустился на колени, развязал косынку и вытащил кляп изо рта графа; Альдо тем временем с изумлением наблюдал за новым перевоплощением бывшей своей помощницы: Лиза, казалось, с легкостью вошла в образ хладнокровной, решительной и, по-видимому, неумолимой вершительницы правосудия.
Голоцени тоже это почувствовал, ибо он не только не закричал, но едва выдавил из себя вопрос:
– Вы, Лиза... Вы считаете меня своим врагом?
– Я обращаюсь с вами в точности как те, кто похитил Эльзу Гуленберг и убил ее слуг...
– А я-то здесь при чем?
– Если вы ни при чем, – вмешался Морозини, – тогда объясните нам, что вы делали в ночь с шестого на седьмое ноября на вилле, купленной госпожой Гуленберг, после тайной встречи с графиней здесь, в замке Рудольфскроне?
Во взгляде пленника, когда он поднял глаза на обвинителя, промелькнул искренний испуг, но это длилось не более мгновения. Почти сразу тяжелые сморщенные веки опустились, и он произнес:
– Можете задавать любые вопросы, какие вам будет угодно, я ни на один не отвечу...
9
В САРАЕ САДОВНИКА
За этим заявлением Голоцени последовало минутное молчание: каждый из трех остальных участников сцены переваривал его в соответствии со своим темпераментом. Первым отреагировал Адальбер.
– Поведение, достойное римлянина! – хихикнул он. – Но я сильно удивлюсь, если вы сумеете долго так продержаться...
– Не вижу, что могло бы меня заставить его изменить.
– О, это вы увидите очень скоро! Мы с моим другом Морозини терпеть не можем затягивать дела, а после того, как вы столь любезно поместили в тарелку госпожи фон Адлерштейн эту писульку, нас даже несколько лихорадит.
Александр яростно запротестовал:
– Не я положил туда ультиматум!
– Поскольку вы не желаете отвечать на наши вопросы, мы не станем спрашивать, кто это сделал, и будем считать, что этот гнусный подарочек принесли вы. Точно так же мы будем считать, что вы – один из преступников, совершивших двойное убийство в Гальштате, и что вы похитили и держите в заточении ни в чем не повинную женщину. Следовательно, у нас есть все основания относиться к вам как к преступнику, и это повлечет за собой некоторые неприятности для вас.
– Я никого не убивал! За кого вы меня принимаете? За бандита?
– Вам только что сказали, что вы собой представляете, – ответил Альдо, разгадавший, какую игру ведет его друг. – Так что ответьте хотя бы на один простой вопрос: как вы предпочитаете умереть, быстро или медленно? Поскольку пользы от вас никакой, а время поджимает, лично я склоняюсь к короткой расправе...
Эй, не торопись! – шепнул Видаль-Пеликорн. – Учитывая тяжесть проступка этого господина, я скорее склоняюсь к чему-то более... изощренному. Не стану требовать разрезания на десять тысяч кусков, принятого у китайцев, поскольку на это уйдет несколько часов, но все-таки меня вполне устроила бы пытка святого Себастьяна на современный лад. Мы могли бы начать, к примеру, с пули в колено, потом в бедро... в живот и так далее...
– Вы с ума сошли? – прохрипел Голоцени. – А вы, Лиза, вы позволяете этому человеку такое при вас нести и даже не вмешиваетесь? Разумеется, это потому, что вы уверены: ничего подобного эти люди не сделают... Впрочем, на звуки выстрелов сбегутся...
Лиза одарила его полной лукавства улыбкой:
– В этих краях ружейные выстрелы слышны днем и ночью. Что касается угроз Адальбера, я на вашем месте приняла бы их всерьез.
– Ну, знаете! И какая им польза от того, что они меня убьют? Это не вернет вам Эльзу...
– Нет, но тем самым земля избавилась бы от лживого, корыстного и чудовищно скучного человека. Со своей стороны, я вижу
