Лостара ждала, что он сорвётся на крик, и была впечатлена его неожиданным самоконтролем; он лишь медленно выдохнул, будто выпуская пар из-под крышки котла, пока давление не спало.
Они приблизились к подъёму на последний гребень. Лостара впервые за день выглядела довольной, Жемчуг же явно не разделял эти чувства.
Когда они достигли гребня, Коготь заговорил вновь:
— Что ты подняла на той террасе, дорогая?
Значит, видел?
— Блестящий камушек. Приглянулся. Уже выбросила.
— Да? То есть он больше не лежит в той поясной сумочке?
Ощерившись, она отстегнула сумку с пояса и швырнула на землю. Затем вытащила свои кольчужные рукавицы.
— Сам посмотри.
Он бросил на неё удивленный взгляд, затем наклонился, чтобы поднять сумку.
Когда он выпрямился, Лостара шагнула вперёд.
Её перчатки с силой врезались в висок Жемчуга.
Со стоном он рухнул без сознания.
— Идиот, — пробормотала она, поднимая сумку.
Она натянула перчатку, со вздохом подняла мужчину и закинула себе на плечо.
До оазиса оставалось менее двух тысяч шагов, воздух над ним казался чёрным от пыли и дыма бесчисленных костров. В тени деревьев виднелись стада коз. Развалины стены простирались в обе стороны.
Лостара начала спускаться вниз, придерживая Жемчуга.
Она приближалась к лагерю, когда услышала справа стук лошадиных копыт. Сбросив Жемчуга на землю, она пригнулась. Мимо проехала дюжина всадников, направлявшихся на северо-восток. Лошади выглядели измождёнными, с опущенными головами. Среди всадников она разглядела двух пленников.
Несмотря на слой пыли и сгущающуюся мглу, Лостара узнала форму узников. Малазанцы. Ашокский полк. Думала, их больше не осталось.
Воины ехали без сопровождения, не сдерживая галоп аж до самого оазиса, где скрылись под сенью редких деревьев.
Лостара осмотрелась и решила, что выбранное место идеально подходит для ночевки. Мелкий котлован у подножия склона. Устроившись здесь, они будут невидимы со всех сторон, кроме гребня, да и то маловероятно под покровом тьмы. Она проверила Жемчуга, нахмурившись при виде фиолетовой шишки на виске. Однако его дыхание было спокойным, а сердце билось медленно и размеренно. Она расстелила его плащ, перекатила Жемчуга на ткань, затем связала и заткнула рот кляпом.
Когда котлован погрузился во тьму, Лостара приготовилась ждать.
Некоторое время спустя, из тени явилась фигура. Некоторое время она оставалась неподвижной, затем молча направилась прямо к Жемчугу.
Лостара услышала приглушенное ворчание:
— Ты почти проломила ему череп.
— Он твёрже, чем ты думаешь, — ответила она.
— Это было так необходимо?
— Я сочла, что да. Если не доверяешь, зачем было вербовать меня?
Котильон вздохнул:
— Знаешь, он неплохой человек. Верен Империи. Ты жестоко посягнула на его невозмутимость.
— Он чуть не вмешался. Непредсказуемо. Я решила, что ты предпочёл бы чистую дорогу.
— Изначально да. Но я предвижу некую пользу в его присутствии, когда все события… развернутся. Если он не очнётся завтра к вечеру, приведи его в чувство.
— Хорошо, раз ты настаиваешь. Хотя лично я вполне удовлетворена новообретёнными миром и тишиной.
Некоторое время Котильон изучал её, затем сказал:
— У меня есть ещё дела на эту ночь, посему я оставлю тебя.
Лостара вытянула из поясной сумки и подбросила перед ним небольшой предмет.
Котильон поймал его одной рукой и присмотрелся.
— Мне показалось, это твоё, — сказала она.
— Нет, но я знаю, чьё это. И я доволен. Могу оставить это себе?
Она пожала плечами:
— Мне всё равно.
— Так и должно быть, Лостара Йил.
В этих словах ей послышалось скрытое веселье, и она поняла, что ошиблась, позволив Котильону оставить себе вещицу. Поняла, что этот предмет на самом деле для неё важен, хотя она пока не знала почему. Она вновь пожала плечами. Думаю, теперь слишком поздно.
— Ты вроде собрался уходить?
Она ощутила его негодование, и вскоре бог исчез в вихре теней.
Лостара опустилась на каменистую землю и удовлетворенно закрыла глаза.
Ночной ветерок радовал теплотой. Апсалар стояла перед небольшим окном, оглядывая овраг. Ни Могора, ни Искарал Прыщ не заглядывали так высоко, разве только необходимость загоняла их сюда в поисках еды; так что она оказалась в компании полудюжины сероватых бхок’аралов, с ворчанием и фырканьем передвигавшихся по замусоренному полу. Катающиеся кости указывали на то, что именно сюда, на вершину башни, эти небольшие создания приходили умирать.
Как только бхок’аралы сдвинулись ей за спину, Апсалар выглянула в пустоту. Песок с вкраплениями известняка серебрился в свете звёзд. На грубых каменных стенах вокруг окна с тихими шлепками приземлялись ризаны; их трапеза закончилась, и теперь, с легким скрежетом когтей, они спешили укрыться в трещинах от наступающего дня.
Где-то внизу спал Крокус, а верные себе муж и жена выслеживали друг друга в тёмных коридорах и затхлых комнатах монастыря. Девушка никогда раньше не чувствовала себя такой одинокой и, как она вдруг поняла, такой удовлетворённой своим одиночеством. Она изменилась. Твёрдые стены, защищавшие её душу, смягчились и под невиданным давлением изнутри приняли иную форму.
Самое странное, что к ней пришло, это презрение к своим умениям, к своим смертоносным навыкам. Их вложили в неё, впечатали в кости и мышцы. Эти умения заковали её в сверкающую ледяную броню. И потому, даже без присутствия бога, она по-прежнему ощущала себя двумя женщинами одновременно.
И оттого ей было интересно, какую же женщину полюбил Крокус.
Впрочем, нет здесь никакой загадки. Он принял личину убийцы, верно? Молодой наивный вор из Даруджистана был очарован опасным отражением — не рыбачкой Апсалар, но Апсалар — хладнокровной убийцей. Поверил, что сходство способно выковать надежнейшую связь. Это могло бы получиться, если бы ей нравилась её работа, не считай она её мерзкой и предосудительной. Если бы эта работа не была для неё цепями, сковавшими душу.
Её не радовала компания в темнице. Он любил не ту женщину, не ту Апсалар. Она же любила Крокуса, не Резчика. А потому они были вместе, но порознь, близкие незнакомцы, и оба ничего не могли с этим поделать.
Убийца в ней предпочитал одиночество, рыбачка совершенно другим путём пришла к тому же. Первая не могла себе позволить любить. Вторая знала, что её никогда не любили. Как и Крокус, она стояла в тени убийцы.
С этим не было смысла бороться. У рыбачки не было ни умений, ни сил сопротивляться несгибаемой воле убийцы. Вероятно, Крокус так же сдался под натиском Резчика.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
