Вот так и прошли полчаса, которые растянулись как минимум на три дня. Однажды Алый Король даже громче, чем прежде, позвал Роланда, вновь спросил, не хочет ли тот, в конце концов, подойти к Темной Башне и посовещаться. Может, сказал он, если Роланд освободит его из балкона-темницы, они смогут зарыть стрелу войны, а потом вместе, заключив союз, подняться на вершину Темной Башни. В этом, как ни крути, нет ничего невозможного. В сильный дождь под крышей одной таверны могут оказаться очень разные люди. Неужто Роланд никогда не слышал такой поговорки?
Роланд знал эту поговорку очень хорошо. Он также знал: предложение Алого Короля столь же лживо, что и прежде, пусть и преподнесено в новой обертке. И на этот раз Роланд уловил тревогу в голосе монстра. Так что не стал растрачивать силы на ответ.
Осознав, что хитростью ничего не добьешься, Алый Король швырнул еще один снитч. Этот взлетел высоко над пирамидой, а потом спикировал вниз с воем падающей бомбы. Роланд разобрался с ним одним выстрелом и тут же вставил патрон в опустевшее гнездо. По правде говоря, ему хотелось, чтобы Алый Король забросал его снитчами, потому что они отвлекли бы от несущего смерть зова Башни.
Она ведь давно меня ждет, — в тревоге думал он. — Вот почему так трудно сопротивляться… она же зовет именно меня. Не конкретно Роланда, но весь род Эльда… а из всего рода остался только я.
8Наконец, когда заходящее солнце начало окрашивать небо в оранжевый цвет, а Роланд почувствовал, что дольше не выдержит, Патрик отложил карандаш в сторону и, хмурясь, протянул альбом Роланду. Стрелок испугался, взглянув на Патрика. С таким выражением лица немого юноши он столкнулся впервые. Самонадеянность напрочь исчезла из взгляда.
Роланд взял альбом, и поначалу рисунок Патрика так потряс его, что он даже отвел взгляд, словно боялся, что и изображенные Патриком глаза сохраняли способность зачаровывать и заставят приставить револьвер к виску и разнести гудящий мозг. Да, рисунок был потрясающе хорош. Длинное лицо, алчное и подозрительное, морщины на лбу и щеках столь глубокие, что казались бездонными. Губы в пышной бороде, полные и жестокие. Рот человека, готового превратить поцелуй в укус, если того пожелает душа, а душа, похоже, того желала, и часто.
— ЧТО ТЫ ТАМ ЗАДУМАЛ? — донесся кричащий, безумный голос. — ТОЛКУ ТЕБЕ ОТ ЭТОГО НЕ БУДЕТ, ЧЕГО БЫ ТЫ НИ СДЕЛАЛ! Я ДЕРЖУ БАШНЮ… И-И-И-И-И-И!.. Я — КАК СОБАКА НА СЕНЕ, РОЛАНД! ОНА МОЯ, ДАЖЕ ЕСЛИ Я И НЕ МОГУ ПОДНЯТЬСЯ НА НЕЕ! И ТЫ ПРИДЕШЬ! И-И-И-И! Я ГОВОРЮ ПРАВИЛЬНО! ДО ТОГО, КАК ТЕНЬ БАШНИ ДОСТИГНЕТ НОРЫ, В КОТОРОЙ ТЫ УКРЫЛСЯ! ТЫ ПРИДЕШЬ! И-И-И-И-И-И-И! И-И-И-И-И-И-И! И-И-И-И-И-И-И!
Патрик закрыл уши руками, скривился от боли. Теперь, закончив рисунок, он вновь начал слышать эти ужасные вопли.
В том, что это произведение — величайшее в жизни Патрика, у Роланда не было ни малейшего сомнения. Юноша принял брошенный ему вызов и взял недосягаемую прежде высоту, показал себя гением.
Образ Алого Короля проявился во всей своей красе. Дальновидящий инструмент этого не объясняет, совершенно не объясняет, — думал Роланд. — Такое ощущение, что у него есть третий глаз, который смотрит из воображения и видит все. Именно этот глаз смотрит, когда Патрик закатывает два других. Обладать таким даром… и иметь возможность реализовать его лишь столь жалкими средствами, карандашом! О, боги!
Он, можно сказать, ожидал увидеть, как начнут пульсировать жилки во впадинах висков старика, так ясно они проступали сквозь ретушь кожи. В углу полных и чувственных губ стрелок смог разглядеть отблеск единственного острого
(клыка)
зуба, и подумал, что губы на рисунке могут ожить и разойтись прямо у него на глазах, открыв полный рот клыков; одно белое пятнышко (в конце концов, крошечный участок бумаги, которого не коснулся карандаш) заставило воображение дорисовать все остальное, даже запах гнилого мяса, выходящий изо рта с каждым выдохом. Патрик идеально ухватил клок седых волос, торчащих из ноздри Короля, и тоненький шрам на правой брови, который то появлялся из-под волос, то исчезал под ними, как стежки. Портрет Сюзанны, ранее нарисованный Патриком, не мог идти ни в какое сравнение с этой последней работой. И уж конечно, раз Патрик смог стереть язву с того портрета, то, само собой, мог убрать Алого Короля с этого, оставив только балконное ограждение перед ним да запертую дверь в стене Башни позади него. Роланд каждое мгновение ждал, что нарисованный Алый Король задышит и зашевелится… да, Патрик точно мог его стереть! Конечно же…
Но нет. Не мог, и желание Роланда тут помочь не могло. Даже насущная необходимость.
Это его глаза, — подумал Роланд. Широко раскрытые и ужасные, глаза дракона в человеческом облике. Они потрясающе хороши, но что-то в них не так. Последние сомнения в этом покинули Роланда, и он содрогнулся с головы до пят, так сильно, что клацнули зубы. — Они не совсем…
Патрик коснулся локтя стрелка. А Роланд так сосредоточился на рисунке, что от неожиданности едва не вскрикнул. Поднял голову. Патрик кивнул ему, потом коснулся пальцами уголков своих глаз.
Да. Его глаза. Я это знаю! Но что с ними не так?
Пальцы Патрика по-прежнему касались уголков глаз. Над головой, издавая пронзительные крики, пролетела стая расти, по небу, которому в самом скором времени предстояло сменить синий цвет на лиловый. Они направлялись к Темной Башне; Роланд приподнялся, собравшись последовать за ними, не хотел, чтобы они получили недоступное ему.
Патрик схватил его за рукав пальто из шкур и потянул назад. Юноша яростно качал головой, на этот раз свободной рукой указывая на дорогу.
— Я ЭТО ВИДЕЛ, РОЛАНД, — донесся крик. — ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО ХОРОШО ДЛЯ ПТИЦ, ХОРОШО И ДЛЯ ТЕБЯ, НЕ ТАК ЛИ? И-И-И-И-И-И! И ЭТО ПРАВДА, БУДЬ УВЕРЕН. ПРАВДА, КАК ТО, ЧТО САХАР — СЛАДКИЙ, СОЛЬ — СОЛЕНАЯ, А В СОКРОВИЩНИЦЕ КОРОЛЯ ДАНДО ХРАНЯТСЯ РУБИНЫ… И-И-И-И-И-И-И, ХА! Я МОГ БЫ СРЕЗАТЬ ТЕБЯ ПРЯМО СЕЙЧАС, НО СТОИЛО ЛИ? ДУМАЮ, ЛУЧШЕ ПОСМОТРЕТЬ, КАК ТЫ ПРИДЕШЬ, ЗЛОЙ, ШАТАЮЩИЙСЯ ИЗ СТОРОНЫ В СТОРОНУ, НЕ В СИЛАХ ОСТАНОВИТЬ СЕБЯ!
И я приду, — подумал Роланд. — Ничего не смогу с собой поделать. Я, возможно, сумею продержаться еще десять минут, может, даже двадцать, но в конце…
Патрик прервал его мысли, вновь указав на дорогу. Указав в ту сторону, откуда они пришли.
Роланд устало покачал головой.
— Даже если бы я мог бороться с зовом Башни, а я не могу, все, что в моей власти — оставаться на месте, отступление не принесет нам пользы. Как только мы покинем укрытие, он использует какое-то другое оружие. Что-то у него есть, я в этом уверен. Что-то такое, против чего пули моего револьвера будут бессильны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
