«благородного хозяина». Да ещё в придачу было трое сильных юношей лет пятнадцати, самих на коленях ползавших за Северусом и напросившихся в рабы к «доброму, великодушному хозяину», избавившему их от пыток, и «до кучи», для полнейшего счастья оного хозяина - два ребёнка, по меркам х`васынскх`, уже взрослых, вот-вот должных пройти обрезание, лет восьми - десяти.
Однако профессор дома разболелся да так тяжко, а всё из-за упрямости, уже к тому времени давно сбрендившего брата, чуть не убившего, по своему же признанию, из чувства… тогда ещё вовсе необоснованной ревности, ставшего позже таким любимым, Гарри, милым Гарри…
Но нечего бередить свои чувства, лучше бы придумать, как и чем можно помочь безумцу, как Сев надеялся и уповал, временному, и… ещё Гарри не оставлять одного надолго. А то, что ещё парень выкинет накануне свадьбы Мастера Зелий! Ведь не с ним же идут к алтарю, не ради… их, такого желанного счастья курят благовония и сжигают жертвенный жир, аромат, вернее, вонища несусветная, которых доносится до богов, восседающих на их солнечной вершине, и те становятся благосклонными к брачующейся паре. Вот только пара эта должна быть разнополой - увы, но таковы приличия и положения седого и отсталого пятого века.
А вскоре, в иды месяца десятого, во всём доме, особенно на «привилегированном» первом этаже, стало так холодно, словно по нему проносилась, как в Азкабане, пара-другая Дементоров, и Северус уже не раскрывал ставней в своей спальне. Он заходил всё чаще и чаще к Гарри наверх, отчасти считая это простым желанием погреться, хотя юноша, привыкший нагишом, в одной тряпице вокруг чресел, переносить холодные зимы, тоже не закрывал ставен, как и другой, «тот сумасшедший бедный»* , а с другой стороны - он и не знал сам, зачем так часто проведывал юношу. Или, что оказалось впоследствии правдой, ему казалось, что он не знает, не отдавая себе полного отчёта в своих же мыслях и чувствах.
Однако сейчас профессор обязан был, чтобы сохранить лицо перед этими алконавтами-любителями и обжиральщиками-профессионалами, а может, и наоборот, кто их разберёт и кому, что самое главное, это нужно («Напившись, всё забудут о… нас с Гарри».) произнести, хоть и запоздалое, но традиционное обращение хозяина к противным гостям:
- Каковых кушаний изволили бы вы отведать в доме достославного рода Снепиусов, о Сабиниус Фромиций и Сабиниус Вероний, почётнейшие, высокорожденные гости мои? Всё есть в доме, принадлежащем по праву и переданном добровольно во Господство отцом мои, патрицием высокорожденным и военачальником смелым, и всё может быть предоставлено вам по первому желанию. И прошу у вас величайшего прощения за длительное неприглашение к столу, ибо был я занят с благородным гостем своим столь долго. Должен я был проучить его за то, что он не исполнил заклинания простейшего полностью, даже забыв завершив его. Сие есть признак токмо нелюдимости гостя моего. Испугался он общества высокорожденных патрициев - и вот те на - совершил оплошность, хотя убивать Авадой он умеет просто и совершенно превосходно! И не я в сём есть учитель его. Се еси природный талант сего наследника священного престола Тары.
Сев изо всех сил старался не выглядеть придурковатым перед напыщенными и без того посмеивающимися гостями, к Мордреду мать их ети! Гордый граф Снейп старался выгородить любимого, несмотря ни на кое «опростоволошивание», Гарри, а заодно, и себя - учителя - перед нежданными свидетелями. Что же касается слов о жрачке, столь любимой, судя по пузеням необъятных габаритов у обоих братьев, сказанные слова оказалось сущей правдой - Северус, на сей раз, заранее, был оповещён Папенькой о дне «свидания долгожданного, любовного, милейшего, превосходнейшего, тайну великую ясного внешнего облика невесты пречистой тебе приоткроющего, девственность свою для тебя, о сыне, подумай только, двадцать три годочка жизни молодой, когда кровь в жилах так и играет, хранящей ради, подумай лишь, мимолётного наслаждения мужеского чистотою и невинностию супруги. Ты же, хоть и младше, нежели она, но… э… должно быть, опытнее и, молю всех милосердных богов, дабы счастливым стало свидание сие с невестою своею для тебя, о законнорожденный сыне мой и наследник», как Малефиций со всем доступным ему красноречием, понабранным от душевных дружков из лупанария и терм, изволил выразиться об обоюдных смотринах двух чародеев. Северусу было не по себе, когда и Папенька, словно заразившись моровым поветрием от медоточивого Верелия, начал превозносить «невинность» невесты. Что, разве Папенька ей, как продомобилю, под колёса заглядывал? Что-то здесь не так и не то, с девственностью многажды обговоренною, но всё же предполагаемой - эт как пить дать!
По крайней мере, наплевав на внешность и прочие непредсказуемые «девственности-невинности» невесты («Всё равно с ней спать Квотриусу.»), Снейп собирался выяснить сейчас у Адрианы, обучил ли её отец, как и обещал, хотя бы нескольким заклинаниям, и, главное, не сквиб ли она. В последнем случае ей не место рядом со стихийным волшебником, и придётся ей до конца дней своих быть бездетной. А если невеста всё ещё ведьма, отцом так и не обученная - что ж, быстро обучит её сам Северус минимуму необходимых заклинаний, современных ей, разумеется - зачем же бежать впереди Хогвартс-Экспресса? - вкупе с будущим настоящим её супругом Квотриусом. Тот, может, расщедрится на радостях-то от первой молодки за всю жизнь, и научит её нескольким, самым безопасным приёмам обращения со Стихиями.
__________________________
* Цитата из стихотворения Артюра Рембо «Офелия». Приведённая строф вкупе с последующими двумя, описывают Гамлета.
Глава 68.
Что же до кухонных рабов, то спать им выпало самую малость - только с поздних сумерек, когда уже давно стемнело, до первых петухов, когда до рассвета было ещё, ох как далеко, а потом пошли жарить, парить и печь всевозможные яства, которые только знали и на кои отведены были продукты и специи самим Господином дома. Надо сказать, что запас провианта был не то, чтобы скуден, но не без того - Северус заранее решил для себя вопрос о не особо пышном праздновании завершения помолвки, без какого-либого пьяного угара и, уж тем более, без женщин, которых обязательно затребуют подвыпившие мужчины, приехавшие без жён, значит, подразгуляться да покутить. Так уж у них заведено, у этих «высокорожденных» - трахать прилюдно хорошеньких молоденьких, даже беременных бриттских рабынь, а те, в свою очередь, казались всегда готовыми оказать такого рода повинность. Таким уж бриттки уродились - завсегда влажными и похотливыми, даже получающими неподдельное удовольствие от самого процесса, хотя, может, за несколько минут до вызова к приезжим или же своим Господам, они преспокойно пряли шерсть в своей каморе да пели с подвыванием свои, варварские песни свободной Родины.
