Читаем без скачивания Инквизиция: Омнибус - Дэн Абнетт

— Думаю, после этого ты поймешь, что Юстис Майорис куда менее добродетелен, чем тебе казалось. Это очистит наши головы. Расслабит и освежит нас. Так, чтобы мы смогли насладиться остатком этой великолепной ночи.

Кыс изобразила уверенную улыбку, демонстрируя полное одобрение новой идеи.

Сонсал взял Пэйшенс за руку, усадил на кушетку, затем выложил свертки на низкий лакированный столик и поцеловал гостью.

— И что это такое? — спросила она, еле сдерживаясь, чтобы тут же не прикончить этого потного пьяного толстяка.

— Флекты. Слышала о таком?

— Нет, — покачала головой Пэйшенс. — Умберто, я думала, что ты говорил об обскуре или люсидии.

— Обскура вызывает слишком сильное привыкание и приводит в истощение человека моей конституции, — сказал он, подвигаясь к ней поближе. — А люсидия слишком груба. Я нахожу ее неприятно вульгарной.

— А эти флекты… что это?

— Они ни с чем не сравнимы. Ощущение чуда. Свободы. Новизны. Ты не будешь разочарована.

— А откуда они берутся? — спросила Пэйшенс.

Умберто пожал плечами.

— В смысле, как ты их достаешь?

— У меня есть связи. — Сонсал одним глотком прикончил свой амасек, отставил бокал в сторону и принялся медленно разворачивать тонкую красную бумагу. — Один человек достает. Все это не очень официально… А теперь…

Она положила руку на его ладонь и наклонилась вперед так, чтобы ее губы почти касались его уха.

— Умберто, ты должен кое-что знать, — томно прошептала Пэйшенс.

— Что? Ну, давай, скажи мне…

— Я агент Священной Инквизиции, а у тебя очень большие неприятности.

Сонсал заплакал. Вначале он только тихо всхлипывал, а потом свернулся на кушетке и зарыдал в полный голос, дергая ногами, словно маленький ребенок.

— Замолчи! — приказала Кыс.

Его вопли стали настолько громкими, что в гостиную заглянул слуга.

— Убирайся! — рявкнула Пэйшенс и одним ментальным ударом захлопнула дверь.

— Пожалуйста! Пожалуйста! — рыдал Сонсал.

— Замолчи. Сказать по правде, ничего хорошего тебя не ожидает.

— Мой бизнес! Я опозорен… меня уволят! О Боже-Император, моя жизнь кончена!

Она поднялась и с презрением посмотрела на него.

— Опозорен? Точно. Конец твоей прославленной карьере в «Энжин Империал»? Вне всяких сомнений. Тюремный срок и тяжкий труд? Это я тебе гарантирую. Но, если ты думаешь, что жизнь на этом кончена, ты серьезно заблуждаешься. Ты и понятия не имеешь, насколько поганой еще успеет стать твоя жизнь, прежде чем ты сдохнешь. Поверь мне.

— П-пожалуйста!

— Умберто? Ты слушаешь меня? Умберто?

— Да?

— Прекрати рыдать и возьми себя в руки, или я познакомлю тебя с девятью принципами истинной боли. Ты ведь веришь мне?

— Да.

— Хорошо. — Она присела перед кушеткой на корточки, и он в ужасе отпрянул назад, размазывая сопли и слезы по жирному лицу. Его глаза опухли и покраснели. Защитные панели немного выдвинулись из-под кожи, отреагировав на слезы.

— Теперь ты в руках Инквизиции, Умберто Сонсал. Нам нужна информация. И твоя судьба зависит от полноты ответов.

Толстяк сел, хлюпая носом.

— О-откуда мне знать, что ты не лжешь?

Пэйшенс достала из набедренного кармана инсигнию.

— Видишь?

Он снова принялся рыдать.

— О нет! Замолчи, Умберто! Послушай меня внимательно. У нас есть несколько вариантов. Вариант первый: я выхожу из этой комнаты и оставляю тебя продолжать свою никчемную, сытую жизнь. Ты никогда больше не увидишь меня, и Инквизиция никогда не постучится в твою дверь. Но для этого ты должен ответить на все мои вопросы, и ответы должны меня удовлетворить.

— Хорошо…

— Вариант второй. Ты очень плохо отвечаешь. Тогда я убиваю тебя прямо здесь и выбрасываю твой жирный труп в реку.

Его губы задрожали, а глаза снова наполнились слезами. Она поняла, что ему так же трудно сохранять самообладание, как ей было притворяться, что он ей нравится.

— Вариант третий, промежуточный. Я сдаю тебя арбитрам, тебе предъявляют сам знаешь какие обвинения, а я предоставляю все доказательства. Тебя сажают в тюрьму, а я тем временем полностью разрушаю все, что составляет твое жалкое, никчемное существование.

— П-понимаю.

— И наконец, вариант четвертый, он же последний. И самый неприятный. Я вызываю свое начальство, и оно забирает тебя. То, что случится потом, могу заверить, куда хуже обычной быстрой смерти. Итак, какой вариант кажется тебе наиболее привлекательным?

— Тот, где ты просто уходишь.

— Хорошо. Кто твой дилер?

Сонсал откинулся на спинку кушетки.

— Он убьет меня, — тихо произнес толстяк.

— Варианты, Умберто, варианты…

— Хорошо! Его зовут Дрейс Базаров.

— И кто он?

— Начальник смены на моей фабрике, на конвейере. Подонок из Грязей. Но он знает нужных людей.

— Где он живет?

— Не знаю! Где-то в стеках, в Грязях! Я не общаюсь с такими отбросами!

— Но его адрес должен быть зарегистрирован в сведениях о персонале, верно?

— Думаю, да.

— Это можно легко проверить, — предложила Кыс, подходя к обеденному столу и делая глоток амасека. — Кого он снабжает помимо тебя?

— Он не продает на рабочем месте. Делает исключение только для меня. Адептус Механикус слишком часто инспектируют наши цеха. Но он рассказывал мне кое-что о своих стеках. Думаю, что он торгует там.

— У него тоже должен быть поставщик. Не сам же он их делает.

— Об этом я понятия не имею. Тебе придется допросить его самого.

— Так я и сделаю. Успокойся, Умберто. Ты весь дрожишь.

— Нервы. Мне страшно. Ты не против, если я «взгляну» эту штуку, чтобы немного успокоиться и…

— Ты шутишь?!

Толстяк сник и уставился в пол.

— Где ваши учетные записи? — спросила Пэйшенс.

Сонсал направился в угол апартаментов к невысокой подставке из выгнутых медных труб, опутанных проводами, на которой был установлен дисплей кодифера. Его трясущиеся пальцы защелкали по эмалированным кнопкам, укрепленным на высоких изогнутых ножках.

Толстяк ввел авторизационный код, вошел в центральную базу данных «Энжин Империал» и открыл нужные файлы.

Закончив, он понуро поплелся обратно к кушетке. Кыс нашла сведения о Дрейсе Базарове. На всякий случай она сохранила информацию на своем левом предплечье, с помощью сознания заставляя поры кожи открываться и закрываться так, чтобы сформировать изображение, которое можно было увидеть только под микроскопом.

Затем она сверилась с хронометром. Было уже поздно.

— Рейвенор?

Тишина.

Кыс вздохнула. Она уже собиралась уходить, когда услышала странный шум. Жужжание насекомого, привлеченного светом окон или трубы…

Пэйшенс оглянулась.

Оказалось, что шум исходил от кушетки. Сонсал попытался подняться, но вдруг, дергаясь и извиваясь, завалился обратно. Ножки кушетки с противным скрипом поехали по плитке.

Пэйшенс сразу поняла, что он использовал флект. Будь он проклят! Будь она проклята! Она должна была следить за ним. Сонсал был так напуган, его нервы были на пределе, он искал спасения, пусть и временного.

— Сонсал? Умберто!

Его голова дернулась, глаза закатились. Черт, что с ним? Неужели так действует флект? Толстяк продолжал заваливаться назад. Кушетка перевернулась.

— Сонсал!

Видимо, он услышал ее. Потому что в ужасе метнулся в сторону и вышиб дверь, ведущую в потайной кабинет.

— Проклятие! — воскликнула Пэйшенс.

Двери распахнулись, и в гостиную заглянули двое телохранителей Сонсала.

— Сэр? У вас все в порядке? — тревожно спросил один из них.

— Убирайтесь! — заорала Кыс и кивком толкнула к дверям обеденный стол. На пол посыпались тарелки и бокалы.

Телохранители начали стучать и бить ногами в наглухо закрытые двери.

Кыс вбежала в кабинет. Письменный стол был сдвинут с места, а несколько ящиков выдвинуто. Пэйшенс заметила еще один потайной проход, ведущий в вестибюль.

— Сонсал!

Она выбежала к лестнице. Светосферы здесь были переключены на приглушенный свет. Как только телохранители увидели ее, они сразу перестали стучать в двери гостиной и бросились к ней. Первого она ударила ногами в прыжке, а второго сразил мощный хук справа.

Все еще дергаясь и извиваясь, Сонсал взбирался по величественной лестнице. Из его рта текла кровь, а один глаз закрылся. Перепуганные слуги выглядывали из-за колонн и дверей, но тут же исчезли, как только Сонсал начал стрелять из мелкокалиберного пистолета, какие обычно носят в рукаве. Должно быть, он вынул его из стола. Продолжая пятиться по лестнице, толстяк несколько раз наугад выстрелил вниз. Пули звенели по мраморным ступеням и с гудением отскакивали от железных перил.