дворце. Вы прекрасно знаете, что право уехать в любой момент ничего не стоит без нашего транспортного средства. Так вот, спрашиваю в последний раз: сделаете вы так, как я предлагаю, или будете понапрасну тратить столь дорогие в военное время минуты на попытки открыть машину самостоятельно? Решайте, я больше спрашивать не стану. Отвечайте «да» или «нет», и побыстрее, пожалуйста!
Берти прикрыл лицо руками:
— Хильда, я не спал всю ночь. И Скриппи тоже.
— Знаю, дорогой мой. Я это поняла, как только мы вошли. Так что мне придется помочь вам принять решение. Дити, проверь свою сумочку. Там кое-чего недостает.
Я поспешно проверила содержимое сумочки, не понимая, что она имеет в виду. Потом заметила, что секретный кармашек на ощупь уже не твердый, как ему полагалось бы.
— Ой! Так он у тебя?
— Да, Дити. — Тетя Хильда сидела так — она сама выбрала это место, что и Берти, и Скриппи были у нее под прицелом, мы же трое на линии огня не находились. — Я говорила о троих киллерах. Теперь перед вами их четверо… в звукоизолированной комнате, запертой на задвижку изнутри. — Когда это она успела вытащить мой шкодовский пистолетик? Во всяком случае, сейчас он был у нее в руках, направленный на наших хозяев. — Берти, я делаю выбор за вас. Вы принимаете мои гарантии безопасности. Подумайте, как мало шансов на то, что кто-нибудь обнаружит ваши трупы за то время, которое понадобится, чтобы сбежать вниз по лестнице и оказаться возле нашей машины.
Скриппи бросился на Хильду. Я подставила ему подножку, ударила его по левой коленной чашечке как только он упал, и сказала:
— Не двигаться, шпик! Следующим ударом я тебя прикончу! Капитан, Берти уже опомнился? Или мне им заняться? Я бы не хотела убивать Берти. Он устал, расстроен и плохо соображает. И Скриппи ведь тоже придется убить. А он же не виноват, что у него эйдетическая память, как и я не виновата, что у меня часы в голове. Скриппи, я разбила вам коленную чашечку? Или вы сможете идти, если я дам вам встать?
— Смогу. У вас быстрая реакция, Дити.
— Знаю. Капитан! Какие планы?
— Берти, вы принимаете мои гарантии безопасности. Мы выходим все вместе, вы двое в окружении нас четверых, смеясь, беседуя и направляясь к нашей машине — и если кто-нибудь подойдет близко, вы двое мертвецы. Один получит свое вот из этого…
— А другой вот из этого. — Это сказал мой муж, продемонстрировав свой короткоствольный «полицейский специальный».
— Зебби! Что я вижу! Как нехорошо! Джейкоб, может, и ты что-нибудь припрятал?
— Только вот это. — У папы в руках оказался его охотничий нож.
— А ты, Дити?
— У меня было, но теперь оно у тебя. Однако у меня осталось еще пять орудий убийства.
— Пять?
— Две руки, две ноги и голова. Скриппи, я должна вас обыскать. Не трепыхайтесь… а то больно будет! Берти, нечего тянуться к столу, все равно вы не убьете нас четверых раньше, чем мы убьем вас. Папа, не трать время на пистолет, или что там в столе у Берти. Давайте выйдем отсюда с шутками и смехом, как приказала капитан. О, Скриппи, это еще не больно, когда будет больно, будет гораздо больнее. Капитан, дать ему встать?
— Бригадир Херд-Джоунз, будете ли вы соблюдать гарантии безопасности, данные нам вашим начальником? — спросила тетя Хильда.
— Бригадир, я приказываю вам соблюдать их, — мрачно произнес Берти. Скриппи ответил с небольшой задержкой — может быть, переводил дыхание, а может, потому, что до него вообще не все доходило сразу:
— Слушаюсь, сэр.
— Спасибо, Скриппи, — сказала тетя Хильда. — Мне ужасно неприятно, что я наговорила вам резкостей… но у меня нет мускулов, приходится драться словами. Зебби, обыщи Берти. Только быстро, мы уходим. Я выхожу первой, под руку с Берти. Затем Дити, под руку со Скриппи — можете опираться на нее, если вам нужно, она сильная. Помоги ему встать, Дити. Джейкоб и Зебби идут сзади. Берти, если кто-нибудь подойдет к нам близко, или если вы либо Скриппи попытаетесь подать кому-нибудь сигнал, или если в нас чем-нибудь прицелятся — вы двое умрете первыми. Мы, конечно, тоже погибнем. Но заберем с собой многих. Каков, по-вашему, будет общий итог? Двое да четверо… затем пятеро? Шестеро? Дюжина? Или больше?
* * *
К подножию лестницы мы спустились за сорок семь секунд, до Аи Плутишки добрались за тридцать одну, и за это время я состарилась на семьдесят восемь лет. Скриппи действительно опирался на меня, но я делала вид, что все как раз наоборот, а он героически улыбался и пел вместе со мной «Гаудеамус игитур». Хильда развлекала Берти песней «Шельмец король», что его, похоже, сразу и шокировало, и смешило. Под руку она его держала несколько странным образом, и я поняла, что, если что-нибудь пойдет не так, она немедля всадит ему под мышку двадцать четыре отравленные иголки. Нас никто не потревожил. Берти больше десятка раз брал под козырек в ответ на приветствия окружающих.
Но у самой Аи мы наткнулись на непредвиденное. Нашу Умницу окружала четверка вооруженных солдат. У правой двери торчал толстый дурак Морсби, ужасно довольный собой. Когда мы подошли вплотную, он отдал честь — разумеется, не нам, а Берти.
Берти ему не ответил.
— Как это понимать? — спросил он, показывая пальцем. К корпусу Аи на стыке между дверцей и стенкой была прилеплена печать Его Императорского Величества.
— Губернатор, — ответил Морсби, — я прекрасно понял вас, когда вы сказали, что у меня много других дел. Умный понимает с полуслова, не так ли?
Берти молчал. Морсби продолжал держать руку под козырек.
— Генерал-майор Морсби, — произнес Берти так тихо, что я едва расслышала.
— Да, сэр?
— Идите к себе. Пришлите мне свою шпагу.
Мне показалось, что толстый генерал сейчас сойдет на нет, как сошла на нет Злая Ведьма из Страны Оз, когда Дороти окатила ее из ведра. Он опустил руку и поспешно удалился.
Все вели себя так, как будто ничего не произошло. Хильда сказала:
— Ая Плутишка, открой правую дверцу.
Ая открыла. Печать сломалась.
— Берти, нам понадобятся люди для переноски вещей. Я не хочу, чтобы наше имущество валялось на улице.
Он с удивлением посмотрел на нее с высоты своего роста:
— Разве война кончилась?
— Войны не было, Берти. Но вы пытались распоряжаться, а мной распоряжаться нельзя. Вы реквизировали это судно: юридически оно ваше. Я настаивала лишь на том, чтобы именно вы были свидетелем при выгрузке нашего имущества. Вас пришлось долго уговаривать.
— Уговаривать?
— Некоторых уговорить
