Зельде. Там они заручатся помощью и, если получится, Зельда сделает что-то, что позволит им добраться до подземелий незамеченными, по пути захватив горючее, фонари и другие вещи, которые могут пригодиться в пещерах…
А на закате я начну охоту — с теми союзниками, которых успею найти, и да помогут нам Небеса.
Перед уходом Эллис помялся на пороге, сняв кепи, и обернулся ко мне:
— Не буду снова просить вас быть осторожнее, Виржиния… Просто скажу, что мы должны справиться. Если не получится сейчас, сегодня, и каким-то чудом мы при этом не проиграем, выйдет ничья, то Валх не станет смиренно ждать в сторонке. Он перепрячет тело, а то и вовсе сбежит из Бромли… Если мы хотим разделаться с ним раз и навсегда, то лучше времени не сыскать.
— Да, — кивнула я, обхватив себя руками, чтобы скрыть дрожь. — Знаю. Удачи вам, Эллис, и… и приглядите за Мэдди.
— Это кто за кем приглядит, — ухмыльнулся он, нахлобучивая кепи. — Прощаться не буду. И удачи вам, Виржиния!
Когда он ушёл, то я ощутила себя потерянной. Легко строить планы, но когда надо сделать первый шаг, то решимость куда-то пропадает. Это всё равно что ступить в холодную реку: сначала температура кажется невыносимой, но потом постепенно привыкаешь, и вода становится даже приятной. В детстве я убегала на реку раз или два с Дагвортскими Близнецами; всё было нелепо, глупо и невинно — они закатывали штанины, как могли, мне приходилось приподнимать юбки до колена… И отчего-то сейчас это ощущение невозможного первого шага, обжигающей прохлады представилось ясно и живо.
Что ж, главное — начать.
Джул был в голубой гостиной — разумеется, вместе с детьми. Играли, кажется, в «ощипай ворону». Сам он стоял в центре, с повязкой из чёрного крепа на глазах, а мальчишки, включая Лиама, с хихиканьем носились вокруг него, время от времени пытаясь то тыкнуть пальцем, то ущипнуть. Джул с показной неловкостью тут же оборачивался к «обидчику», протягивал свои длинные руки, чтоб его поймать… и неизменно промахивался, да ещё и имя угадывал неправильно. Дети были в восторге, и даже Юджиния, которая старательно изображала, что смахивает метёлкой пыль с вазы на постаменте, чудом, к слову, выжившей после множества мальчишечьих игр.
Стоило приоткрыть дверь в комнату, как Джул тут же повернулся и, даже для виду не сдвигая повязки, уставился на меня.
— Сегодня? — спросил он коротко.
В горле отчего-то пересохло, однако я нашла в себе смелость ответить спокойно:
— Да, сразу после заката.
— Давно пора, — сказал он и снова отвернулся. Ухватил за ухо Лиама, который совсем потерял совесть и стал щипаться уже беспрестанно, и добавил: — Поймал. Теперь ты ворона — води.
Лиам поник. Кеннет и Чарли, толкая друг друга локтями в бок, залились смехом. Я тихо прикрыла дверь за собой, но всё же успела услышать, как робко спрашивает Юджи:
— А можно и мне сыграть разочек?
Кажется, тут всё было хорошо.
Перед следующим визитом я немного колебалась. Частично потому что пришлось бы заглянуть в апартаменты Клэра, к счастью, не в спальню, а всего лишь в «гостиную» с синими портьерами… А частично потому что я не представляла толком, что сказать и о чём попросить.
Но мне и правда нужна была помощь.
Любая, до которой можно дотянуться.
В апартаменты Клэра я вошла с некоторым внутренним трепетом, но, к счастью, дверь в его спальню оказалась плотно закрыта. Похоже, что он ещё отдыхал… Что же, много времени мне не понадобится, надеюсь.
А ещё — я наконец испытаю свои силы с кем-то… с кем-то менее реальным, чем Джул.
«Человек судьбы» находился там, где ему и положено. Картина выглядела… пожалуй, обыкновенно, несмотря на свою запутанную и временами пугающую даже историю. Он ничуть не переменился — а отчего бы меняться краске, нанесённой на холст? Ночь, хрустальная синева, чистый и холодный лунный свет, и степь, и три дороги, сходящиеся у большого камня; на камне — беловолосый юноша в синем плаще, и у него белая курительная трубка в правой руке, кажется, костяная…
Над трубкой вился дымок.
Совершенно настоящий.
«Хорошо, что хотя бы змея под пятой у него не ожила», — мысленно ободрила себя я и сказала негромко:
— Здравствуй, Сэран.
Дымок расплылся, накапливаясь под верхней частью рамы. Невольно я задержала на нём взгляд и отвлеклась, а когда снова всмотрелась в картину, то на камне уже никого не было.
Пахнуло табаком.
— А ты осмелела, — насмешливо произнесли совсем рядом.
Сэран был тут, такой ошеломляюще реальный, что это, признаюсь, сводило с ума. Вместо старомодного плаща — модный костюм с жилетом и удлинённым пиджаком, всё, правда, такое же тёмно-синее. Шёлковый шейный платок; перстни с крупными камнями на пальцах; курительная трубка, чуть более тонкая и изящная, чем на картине; зачёсанные назад волосы, как у светских щёголей…
«Да он подражает Клэру», — поняла я вдруг, сообразив, отчего мне кажется знакомым изящный и одновременно небрежный узел шейного платка.
Стало смешно; а где смех, там и сила.
— Сложно не осмелеть в собственном доме, — пожала я плечами. И посмотрела на него в упор: — К слову, теперь это и твой дом, Сэран. Тебе нравится здесь быть?
Он поднёс трубку к уголку рта — изящно, как делал всё, а затем выдохнул облако дыма.
— Догадываюсь, о чём ты хочешь меня попросить. Но не вижу смысла отрицать: этот дом мне нравится, — добавил он мягче. — И его обитатели тоже.
— Тогда помоги их защитить, — не стала я затягивать неизбежное.
Сэран сощурился, покачивая трубку в пальцах.
— Не так давно я не сумел защитить даже себя. Здесь я всего лишь образ. Соблазнительный, не спорю, но пользы от этого… — и он тихо, мелодично рассмеялся.
— Здесь — возможно, — согласилась я. — Но мой враг — не простой человек, а мёртвый колдун, который никак не смирится со своей смертью.
Больше я не просила его ни о чём; смотрела и молчала. Молчал и Сэран, так долго, что от дыма у меня стала кружиться голова.
— Мне ведь правда нравится здесь, — произнёс он наконец негромко, опуская ресницы. — Хорошо. Я помогу тебе на сей раз. В конце концов, — он обернулся к дверям спальни, — я только-только выучился играть в покер по-настоящему. Было бы обидно лишиться этого вдруг.
Против собственной воли я проследила за направлением его взгляда — и застала аккурат тот момент, когда дверь начала открываться, и на пороге спальни показался Клэр. Заспанный; немного бледный и помятый; в длинном тёмно-красном домашнем халате, распахнутом чуть сильнее, чем допускают
