вас не мешать королевскому офицеру исполнять его долг. Вы двое, подойдите.
Двое матросов, на которых он указал, покорно приблизились. Возможно, им случалось видеть повешение, как и другие жестокости корабельной службы, но перспектива лично принять участие в казни их откровенно смущала. Нежелание было явственно написано на их лицах, однако они дисциплинированны и послушаются одного-единственного безоружного человека, поскольку он их капитан.
Хорнблауэр смотрел на французов. Он вдруг почувствовал тошнотворную тяжесть в желудке, представив, будто и впрямь выбирает жертву.
— Этого первым, — скомандовал он.
Смуглый человек с бычьей шеей, на которого он указал, вздрогнул и побледнел, потом отступил, прячась за спинами товарищей. Все заговорили разом, лихорадочно дергая связанными за спиной руками.
— Сэр! — воскликнул Лебон. — Я прошу вас… Я умоляю…
Хорнблауэр неохотно взглянул на него. Лебон заговорил, страдая от недостаточного знания языка и невозможности жестикулировать.
— Мы — каперы. Мы сражаемся за империю, за Францию. — Он упал на колени. Из-за того что руки его были связаны, он ткнулся лицом в по́лу Хорнблауэрова бушлата. — Мы сдались. Мы не оказали сопротивления. Мы никого не убили.
— Оттащите его, — сказал Хорнблауэр, отступая.
Но Лебон пополз на коленях, снова тычась в бушлат и моля.
— Сэр, — опять вмешался капитан-англичанин, — не могли бы вы, по крайней мере, отвезти их на берег для суда? Если они пираты, это выяснится достаточно быстро.
— Я хочу видеть, как они запляшут на pee, — сказал Хорнблауэр, лихорадочно подыскивая самое впечатляющее слово.
Двое матросов, воспользовавшись разговором, приостановили исполнение приказа. Хорнблауэр посмотрел на удавку — она неясно, но зловеще вырисовывалась в тумане.
— Я и на секунду не поверил, — сказал он, — что вы те, за кого себя выдаете. Вы шайка воров, пиратов. Лидбитер, поставьте к веревке четырех матросов. Я прикажу, когда тянуть.
— Сэр! — вскричал Лебон. — Уверяю вас, даю слово чести, мы с капера «Ванжанс».
— Ба! — ответил Хорнблауэр. — Где же он?
— Там.
Лебон не мог показать рукой и показал подбородком по направлению левой раковины «Амелии Джейн». Это было не очень точно, но уже что-то давало.
— Видели вы там какое-нибудь судно до того, как спустился туман? — спросил Хорнблауэр, поворачиваясь к английскому капитану.
— Только рамсгейтский траулер, — неохотно ответил тот.
— Это наш корабль! — воскликнул Лебон. — «Ванжанс». Это дюнкеркский траулер — мы замаскировали его.
Вот, значит, что. Дюнкеркский траулер. Трюм для рыбы битком набит вооруженными людьми. Немного изменить оснастку, нарисовать на гроте «R», написать на корме подходящее название — судно может, не вызывая подозрений, приближаться к английскому побережью и захватывать призы.
— Так где он, значит? — спросил Хорнблауэр.
— Там… ой!
Лебон осекся, поняв, как много уже выболтал.
— Я могу довольно точно сказать, где он находится, — вмешался английский капитан. — Я видел… ой!
Он осекся в точности как Лебон, но уже от изумления, и воззрился на Хорнблауэра. Это походило на немую сцену в глупом фарсе. Пропавший наследник наконец объявился. Хорнблауэру стало противно: он представил, как скромно признается, что он никакое не кровожадное чудовище, и выслушивает восторги невольных участников спектакля. Это было банально, это претило тому, что он назвал бы хорошим вкусом. Все, что требовалось, он узнал — теперь можно и поразвлечься, насколько это не помешает ему действовать немедленно. Прежняя усмешка теперь, когда Хорнблауэр своего добился, стала вполне естественной.
— Жалко, не придется смотреть повешение, — сказал он как бы про себя, переводя взгляд с удавки на дрожащих французов: те еще не поняли, что произошло. — Если эту толстую шею немного сдавить…
Он не докончил фразы и под взорами всех собравшихся несколько раз прошелся по палубе.
— Очень хорошо, — сказал он, останавливаясь. — Как ни жаль, повешение придется отложить. Где примерно был этот траулер, капитан?
— Было стояние прилива и отлива, — начал просчитывать капитан. — Мы еще не поворачивались. Приблизительно…
Капитан явно был наблюдателен и быстро соображал.
— Очень хорошо, — сказал Хорнблауэр, выслушав его.
— Лидбитер, оставляю вас здесь с двумя матросами. Смотрите за пленными, чтобы они не захватили бриг. Я возвращаюсь на корабль. Ждите дальнейших приказов.
Он спустился в гичку. Провожавший его капитан явно недоумевал, и это было приятно. Он не мог до конца поверить, что Хорнблауэр — адское чудовище, каким притворяется, и его жестокость лишь по счастливой случайности заставила пленного проговориться. С другой стороны, трудно поверить, что Хорнблауэр, применив хитрую уловку для достижения желаемого, пренебрег затем возможностью сорвать аплодисменты и насладиться восторженным изумлением зрителей. И то и другое сбивало с толку. Это хорошо. Пусть себе гадает. Пусть все гадают, впрочем посерьезневшие гребцы явно ни в чем не сомневались. Не зная, как велика была ставка в игре, они твердо уверились, что их капитан показал свою истинную сущность: его хлебом не корми, дай посмотреть жестокую казнь. Пусть так и думают. Вреда не будет. Хорнблауэру было не до того — все его внимание сосредоточилось на картушке компаса. Смешно было бы — ужасно комично, — если б после всего он на обратном пути проскочил мимо «Атропы» и потом несколько часов блуждал в тумане. Направление на «Амелию Джейн» было норд-тень-ост и полрумба к осту. Противоположное — зюйд-тень-вест и полрумба к весту, и Хорнблауэр твердо держал гичку на этом курсе. Поскольку отлив еще не кончился, через несколько секунд они должны увидеть «Атропу». Какое облегчение он испытал, когда она и впрямь выросла впереди!
Мистер Джонс встретил Хорнблауэра у борта. Он видел, что в гичке не хватает двух матросов и рулевого. Объяснить это было нелегко, и мистер Джонс сгорал от любопытства. Он мог только гадать, что делал в тумане его капитан. Любопытство пересилило даже испуг при виде оскала, по-прежнему искажавшего лицо Хорнблауэра, — вновь оказавшись на корабле, тот начал с неприятным страхом гадать, как члены Адмиралтейского совета расценят его отлучку с «Атропы». Вопросы Джонса он оставил без внимания.
— Я вижу, вы подвесили реи, мистер Джонс.
— Да, сэр. Поскольку вы не вернулись, я послал матросов обедать. Я думал…
— У них есть пять минут, чтобы докончить обед, не больше. Мистер Джонс, если бы вам пришлось отправлять две шлюпки для захвата вражеского судна, стоящего на якоре в таком тумане, как бы вы это устроили? Какие бы отдали приказы?
— Ну, сэр, я бы… я бы…
Мистер Джонс явно не отличался ни сообразительностью, ни умением быстро приноравливаться к обстоятельствам. Он мямлил и запинался. Но на флоте крайне мало офицеров, которым не довелось участвовать хотя бы в одной операции по захвату вражеского судна. Как это делается, Джонс отлично знал, и постепенно это стало ясно.
— Очень хорошо, мистер Джонс. Вы спустите баркас и тендер. Проследите,
