я либо смогу убедить и продавить этих кретинов, которые верят в свою исключительность и силу, либо они все умрут… И не так жалко идиотов, как беженцев, что всё ещё надеются на лучшее. Под стенами Лимона я видел слишком много семей. С детьми и стариками, с беременными женщинами… В городе не всем им хватало места. Далеко не у всех были мужья, парни, родичи и спутники, готовые стать членами банды и гарантировать не только себе, но и своим спутникам защиту за городскими стенами. Жилья на всех не хватало… Из-за политики Йеля и его тугодумов-советников.
— Ну что же. Жизнь и смерть всегда ходят рука об руку… Пора проверить, насколько сильны инстинкты выживания тех, кто прибрал к себе этот городишко, — надел я шлем, закинул за плечи рюкзак, прикрепив его магнитными полосами к костюму берсерка, и вышел из повидавшего многое дома наружу.
До города было всего два километра. Если бы я пробежался, то уже через пару минут был бы у городских стен. Но я взял размеренный шаг и пошёл по прямой к разбитому у его стен лагерю беженцев.
Шёл не спеша, хоть время и поджимало. Мегаорда эта слишком большая и, пусть двигается слишком медленно, всё же через пять, а может и десять часов, она дойдёт до американской базы. Тут всё зависит от того, как её будут дразнить и тянуть в сторону высоких стен диверсанты из Лимона.
Местность здесь такая неудачная, что миновать город и военную базу они не смогут ни при каких обстоятельствах. Путь в горы и джунгли слишком близок к побережью, а размер орды слишком большой, чтобы можно было её увести в сторону. Тут либо на север, либо на юг. И на юг её тянут. И будут тянуть. И связи у лимонцев с их диверсантами нет, даже если они передумают после переговоров тянуть орду на юг. Увы, это константа. Мы с Афиной не раз и не два смоделировали все возможные варианты для спасения города малой жертвой… Инстинкты зомби сделают своё дело, и их уже не увести. Даже если мы начнём дразнить их и провоцировать с севера, уводя вверх по шоссе — это не поможет, слишком уж орда большая. В лучшем случае она разделится на две неравные части. Битве всё равно быть.
Американцы тоже придурки. Я понял их план этой ночью, когда смотрел за их базой. Ну, надеюсь, что понял. Варианта там два. Первый — они кретины, которые продолжат делать то же, что и раньше, и просто помрут, и лишь часть сбежит на корабли. Для них принять бой с этой ордой в одиночку — фатальная ошибка, после которой мне останется лишь прислать подкрепления и захватить их корабли силой своих элитных отрядов.
Второй вариант, который в действительности имеет куда как больше шансов на жизнь — они набили кучу очков достижений и сейчас, увидев врага такой силы, просто отступят на корабли, переждут бурю, а зомби сами разбегутся по сторонам и скорее рано, чем поздно, дойдут до города и сладких, беззащитных жертв у городских стен. А дальше — они просто перетекут, следуя инстинктам, к новому полю битвы, и своей ордой в пару миллионов тварей захватят его, разорят и уничтожат преграду к терминалу. Всё, что им останется, — это провоцировать зомби у городского и армейского причала, у терминала погрузки нефтезавода и, постреливая, экономя патроны, дождаться, пока зомби утопят друг друга в надежде достать до кораблей. И пусть на это уйдёт много времени — город, терминал и их жизни будут принадлежать им. Скоро я узнаю, прав ли я насчёт этих великих «воинов», согласившихся ради своих шкурных интересов отказаться от жизней тысяч людей, включая детей, стариков, женщин…
Третий же вариант — сотрудничество с лимонцами и совместное уничтожение мегаорды они явно не рассматривают. Сами по себе, после стольких нервов, пролитой крови и взаимной неприязни, они никогда не станут сотрудничать. Нужна третья сторона. Нужен я.
И я иду…
Иду вперёд, с гордо поднятой головой. В своём кроваво-красном костюме, с пушкой, прикреплённой сбоку от рюкзака, с двумя частями алебарды, вытащенными из этого рюкзака и прикреплёнными к бёдрам. Иду и вижу, как впереди суетятся люди. Такого как я невозможно не заметить. И они заметили. Пятьсот шагов… Тысяча…
БАХ
Первый выстрел снайпера, предупреждающий нежелательного гостя о том, что ему здесь не рады, — произведён. Пуля прошла сильно в стороне и упала в песок. Идём дальше.
Бах
Ещё одна. На этот раз поближе.
— Снайпера не трогаем? — спросила Наталья.
— Не трогаем, — ответил я ей и с той же скоростью, уверенной походкой продолжил идти вперёд.
А там уже высыпали за городские стены бойцы. Самоуверенные, как я и говорил… Силовую броню американцев подорвали, думают, что и меня с лёгкостью остановят… Глупцы.
Бах
Очередной выстрел прошёл уже совсем рядом со мной. Пуля врезалась в землю и окатила мои ноги песчинками.
До лагеря беженцев и многочисленных бойцов, ставших грудью между мной и городом во всеоружии, осталось всего сотня шагов. Примерно сто метров.
БАХ
Лязг от удара металла об металл заставил меня опустить голову на свою грудь. Ну да, снайперы по головам стараются не стрелять — слишком маленькая цель, ещё и двигается. Во всех инструкциях всегда говорится — целиться и стрелять в корпус, если только цель не неподвижна.
А я иду дальше, смахнув с груди остатки расплющенной пули.
БАХ!
БАХ!
Чем ближе я подхожу, тем громче звуки выстрелов и чаще лязгает по металлу берсерка пуля, выпущенная снайпером.
— Ну всё, тормози, крутой парень. Дальше тебе пути нет, — ухмыльнулся воин с гранатомётом, готовым к стрельбе.
— Как и вам, — остановился я и неспешно соединил, начав накручивать по резьбе две части алебарды, а затем ударил основанием по земле, указывая остриём в небо.
Смешки этих горевояк разошлись по толпе.
— Суицидник что ли? Думаешь, если твоя броня может остановить выстрел пули снайпера, на этом всё? — задал вопрос бородач с нарисованными на чёрной куртке черепами.
Я же его проигнорировал и посмотрел на другого бородача. Его физиономия была мне знакома.
— Классный пистолет, Леон. А теперь верни его папке, — из углубления в броне, где как раз и должен находиться пистолет, я достал жёлтый лоскут ткани и повязал на левое предплечье. — Я имею право войти в этот город, будучи одним из его жителей. Этот костюм — моя добыча.
— Ха! Ну ты больной ублюдок! Зачем народ всполошил! — отозвался жиртрест, опуская вниз дуло штурмовой винтовки.
— Кто ты,
