крылу либералов, хотя, по мнению М.М. Винавера, эта «левизна» была, скорее, следствием не взвешенных размышлений, а неподдельной, юношески пылкой горячности (его так и называли: «восторженный кадет»). Сам Колюбакин говорил о своей позиции так: «Я не могу поручиться за себя и за будущее, все зависит от обстоятельств и условий. Может быть, я окончу свое существование на баррикадах». Он выступал за бойкот «Булыгинской думы», отстаивал всеобщее, прямое избирательное право, требовал постановки этого острого для России вопроса в Государственной думе. На ноябрьском (1905) Общероссийском съезде земских и городских деятелей предлагал принять «прямые и решительные меры», прежде всего – выдвинуть лозунг Учредительного собрания, что, по его мнению, помогло бы «вырвать оружие» из рук крайне левых партий и обеспечить «мирное течение событий». Вместе с тем он не верил в возможность установления в России республики.
Александр Михайлович был среди основателей Конституционно-демократической партии: входил в состав организационного бюро по ее созданию, а на Учредительном съезде партии (12–18 октября 1905 года) избран в ЦК и вплоть до своей гибели неизменно оставался в его составе. Ему принадлежит авторство двух первых статей устава партии. В 1906 году он вошел в Петербургский городской комитет партии, а в 1910-м возглавил его.
С первых же месяцев существования кадетской партии определилась сфера деятельности Колюбакина: установление возможно широких и тесных связей с единомышленниками и сочувствующими идеям кадетизма в провинции, формирование той социальной базы, без которой любой самый блестящий командный состав партии остается просто кружком интеллектуалов, генералами без армии. Его привлекала роль трибуна, увлекающего толпу своей верой и «огненным словом». Коллеги Колюбакина замечали, что атмосфера серьезных «кабинетных бесед» подавляла, «обесцвечивала» его. И наоборот, движение и рокот толпы возбуждали, вдохновляли. Его ораторскому искусству отдавали должное даже политические противники. Ясность речи, искренность в исповедовании своей веры, умение выделить существо вопроса привлекали к нему души слушателей. Колюбакин стремился к тому, чтобы стать живой связью между центральными учреждениями партии и ее сторонниками в провинции, в самых отдаленных губерниях и уездах.
Главной целью Колюбакин считал «превратить партию в самую разветвленную организацию», а для этого – создавать «мелкие партийные ячейки», ввести волостные и сельские комитеты. Он участвовал в разработке циркуляра о необходимости развития партийных организаций. Колюбакин оставался «типичным земцем», деятельным и работоспособным, готовым с терпением заниматься прозаичными, порой скучными и утомительными организационными делами. Пожалуй, никто в ЦК кадетской партии не совершал столь многочисленных и длительных командировок по России, знакомясь с ситуацией на местах, с настроениями населения и одновременно содействуя формированию местных партийных структур. Колюбакин полагал, что более эффективная помощь в создании местных комитетов может быть оказана не посредством переписки, а непременно путем разъездов. Одетый в скромный костюм (чтобы удобнее было беседовать с пассажирами 3-го класса), игнорируя неудобства бесконечных переездов, неизменно бодрый, инициативный, излучающий, по словам Ф.Ф. Кокошкина, «юношескую веру в идеал и юношескую пылкость в борьбе за него», Колюбакин только за лето 1906 года объездил Архангельскую, Вологодскую, Новгородскую, Смоленскую, Пермскую, Нижегородскую, Казанскую, Саратовскую, Астраханскую, Пензенскую и Тамбовскую губернии, а на следующий год – Сибирь, северные и восточные губернии: Вологодскую, Вятскую, Пермскую, Уфимскую, Казанскую, Симбирскую, Самарскую. Поездки эти были крайне полезны: при участии Колюбакина был открыт целый ряд уездных комитетов, укрепились связи ЦК с местными партийными организациями.
Колюбакин разъяснял и отстаивал в ходе командировок программу и тактику кадетов, считал необходимым оказывать содействие профессиональным союзам, опираясь на них в деле агитации, создавать агитаторские курсы в губерниях, формировать клубы (партийные и беспартийные), а также другие общества (например, мелкого кредита), расширяя таким образом ареал партийного влияния в массах. По решению IV съезда партии (24–28 сентября 1906 года) Колюбакин был назначен ответственным за пропаганду в Северо-Восточном округе, включавшем все северные губернии, Уральский край, Среднее и Нижнее Поволжье. Он сумел наладить действенную организационную и агитационную работу, постоянно объезжая свой округ. В марте 1907 года он вошел в исполнительную комиссию ЦК по руководству внепарламентской деятельностью.
Между тем политическая ситуация в стране менялась, сокращалось поле возможностей для партийной деятельности кадетов в стране. Колюбакину пришлось сосредоточиться на работе в партийных центрах. По своему характеру он принадлежал к типу людей «решительного действия»; цельный, увлеченный идеей, он отдавался борьбе без остатка. Главным в парламентской деятельности партии он считал твердое и неуклонное представительство народных интересов. Партия, называющая себя демократической, должна, считал он, подчиниться воле народа. Еще на III съезде кадетов (21–25 апреля 1906 года), состоявшемся накануне открытия I Государственной думы, он ставил перед депутатами-партийцами задачу: «Никаких компромиссов, никакой уступчивости в предъявлении народных требований»; «ни перед чем не отступая, не колеблясь перед конфликтами, которые обдумывает теперь правительство».
В весьма сложных условиях третьеиюньской политической системы, когда интерес к партийной работе зримо угасал, когда наметился явный перекос в сторону парламентских форм деятельности, А.М. Колюбакин упрямо продолжал кропотливую работу по организационному строительству партии. Он был противником сосредоточения кадетов на работе в Думе, заявлял, что партия не должна находиться в подчиненном положении перед парламентской фракцией. Поэтому право участия в общепартийных съездах может принадлежать только делегатам из местных групп, или по крайней мере их число должно превышать число членов Думы – делегатов съезда.
А.М. Колюбакин пытался реализовать идею проведения областных съездов в связи с трудностями созыва V съезда партии. Он присутствовал на съезде представителей комитетов 13 губерний Московского региона (весна 1907 года), подготовил съезд восьми северных и северо-восточных губерний, который, однако, пришлось отложить из-за роспуска II Думы. Колюбакин составил программу областных съездов, утвержденную ЦК в июле 1907 года. По этой программе летом 1907 года состоялись два областных съезда, в том числе один – в Казани (при участии Колюбакина), на который съехались представители казанской, нижегородской, уфимской, пермской и вятской партийных групп. Он использовал свои поездки по уездам и для ознакомления с настроениями в стране в целях выработки тактического курса партии, поскольку считал метод «письменных сношений» неэффективным.
Александр Михайлович постоянно призывал членов ЦК к упрочению и расширению связей с местными партийными организациями. Он полагал, что в период «затяжной реакции» подспудно идет медленный, но неуклонный процесс формирования общественных организаций, и партия должна обратить преимущественное внимание на оказание содействия их развитию. В частности, его тревожила слабость позиций кадетов в крестьянской среде. Причину этого он видел в недостаточном культурном уровне крестьян и поэтому указывал на необходимость всемерного развития народного образования – через Государственную думу, земства, а также различные общества. Политическое воспитание масс «путем законодательной работы» должно было, по его мысли, создать армию приверженцев, готовую и способную к действию. Поскольку, по его наблюдениям, интерес
