немногим более одной минуты, и на ее протяжении телохран, в чьем теле Питек смог проникнуть в рубку агрона, оставался в состоянии некоторой растерянности и недоумения. Ничего удивительного, ощущения его были примерно такими, какие испытывает человек, проснувшийся после глубокого и продолжительного сна, поскольку именно в таком состоянии и пребывают тонкие тела, испытавшие воздействие извне. Однако теперь пришла пора ему действовать.
– Слушай, ты! Жить не расхотелось?
Парень лишь кивнул, не решаясь, наверное, вслух произнести ни слова.
– Тогда запоминай. Сделаешь вот что…
– Ничего себе хренотень, – выслушав, сказал телохран, обращаясь непонятно к кому. И пошел к выходу – на этот раз к нормальной двери, а не к ремонтному люку. И, спускаясь по выдвинувшемуся трапу, непрестанно повторял про себя все те слова, которые ему сейчас следовало (неизвестно, с какой стати) сказать хозяину настолько убедительно, чтобы наркосудья с ними согласился. Откуда и зачем вдруг возникли в его уме эти слова, телохран не понимал; забегая вперед, скажем, что и не поймет никогда, а вскоре и вообще забудет обо всех своих неожиданных и необъяснимых словах и делах.
Он успел спуститься на грунт, подойти сбоку к ползуну, все еще служившему пьедесталом для агрона, и даже понять, что получить доступ внутрь машины сейчас невозможно, потому что штанги, державшие машину в своих захватах, никак не позволяли отворить хоть одну дверцу. Через посветлевшее окошко телохран увидел, как хозяин, сердито глядя на него, выразительно покрутил пальцем у виска. Ну да; конечно, следовало, может быть, перед тем как выходить из агрона, разобраться с этими приспособлениями, убрать штанги и таким образом освободить дверь. Такая мысль даже промелькнула, кажется, тогда в сознании охранника, однако он не решился, потому что не был уверен, что агрон без таких опор удержится на возке, а если бы он стал валиться, кто знает, что могло бы произойти: чего доброго, рвануло бы все к той фене, и кому стало бы от этого лучше? Так что охранник большой вины за собой не почувствовал и на жестикуляцию хозяина ответил лишь успокоительными кивками, означавшими, скорее всего: «Сам знаю, счас все как бы налажу!» Хотя как именно он наладит, пока было неясно.
Он оказался, однако, не совсем прав, потому что все-таки не он наладил, а все наладилось само собой. Телохран еще не закончил свои успокоительные пассы, как захваты разом громко щелкнули, высвобождая машину, и телескопические штанги стали втягиваться в корпус агрона, который при этом с возка не свалился, потому что стал одновременно подниматься. Сначала по сантиметру, потом все быстрее. Когда дверцы возка, все сразу, распахнулись и все сидевшие внутри поспешно выскочили, бывший преследователь, удалявшийся с предельной скоростью, оказался уже вне зоны уверенного поражения. И судья рассвирепел:
– Это же надо быть таким идиотом! Зачем ты его отпустил? Да еще с машиной? Его допросить надо было хотя бы! У тебя что, мозги размякли? Крыша поехала?
Однако телохран, похоже, заранее предполагал что-то в этом роде. И, не теряя присутствия духа, ответил своему нанимателю так:
– Все в норме, босс, иначе просто нельзя было.
– Тебе, что ли, об этом судить, шестерка!
На что последовало объяснение:
– Я там с ним потолковал – он ни во что не врублен, пешка, не больше, его посадили, он полетел – и весь его уровень. Остальное все было на автомате, я разобрался.
– Гляди ты! И что же, интересно, ты там нашел?
– Что сейчас, на эту минуту, он должен был нас уже убрать. И лететь обратно. Но не долететь. Там была программа на самоуничтожение на обратном пути. И она уже – по времени – вот-вот сработает. Не отпустил бы я его – и мы вместе с ним накрылись бы.
– Что-то не видно, чтобы он взорвался. Улетел – уже его и не видно…
И в тот же миг, опровергая высказанное мнение, где-то вдали сверкнуло. И не сразу, но все же докатился гул.
– Йомть и йомть! – только и проговорил судья. А после паузы добавил: – Все равно ты дурака свалял. Мы бы тут разрядили эту штуку, агрон нам бы очень пригодился. А сейчас отсюда выбираться по кручам да осыпям – наша тачка, скорее всего, не пройдет, а пешком – это сколько же дней понадобится?
Умный телохран и тут, однако, нашел что сказать:
– Это к лучшему, босс. Раз уж нас заказали, то успеют поверить, что мы накрылись, если нигде не возникаем. А мы и появимся – когда они уже расслабятся. Самое то будет.
– Ладно, – сказал босс хмуро. – Прогуляемся. А то отвыкли уже пешком ходить.
Питек, как уже понятно, держал телохранителя под контролем, пока тот не покинул агрон. А потом скомандовал своему новому соседу по телу: «Полетели домой!»
И полетели. Через несколько километров Питек выпустил одну из ракет, ранее предназначавшихся для судейского возка; выпустил – и через две минуты включил ее самоуничтожение. Взрыв лишь слегка тряхнул агрон. Он должен был доставить Питека, по его соображениям, именно туда, куда ему, согласно полученному тексту, и следовало попасть.
Питек не забыл – а вернее, тело, в котором он сейчас находился, не забыло, а он этому не препятствовал – сообщить тому, кто отдавал команду на уничтожение ползуна с судьей, что приказание выполнено успешно и полностью. А после этого с противником пришлось расстаться – тем же способом, какой людьми Фермы уже применялся.
Омниарх с удовольствием сделал очередную отметку в своем списке и подтвердил распоряжение исполнителю немедленно возвратиться в обитель. Как он предполагал, ему вскоре могла понадобиться вся шестерка. Согласно его планам, решающие события могли произойти буквально с минуты на минуту.
Глава восемнадцатая
1
Я чувствовал себя хорошо, можно даже сказать – очень хорошо, вернувшись наконец в свое привычное тело, за время нашей разлуки не претерпевшее особых изменений (несколько синяков и ссадин, возникших, когда тело вытаскивали из гаражной ямы, а также потом, когда я заново овладевал им, можно было в расчет не принимать). Я ощущал себя в нем полным хозяином еще и потому, что если в чужих телах приходилось делить власть с их природными обитателями, которых я сохранял потому, что со своей плотью они управлялись куда лучше моего, то в своей шкуре я разбирался и без посторонней помощи. Так что на пороге комнаты, в которой пребывал сейчас омниарх, я появился, уверенный в своих силах и безопасности.
Но достаточно мне было своими глазами увидеть омниарха, как мое приподнятое настроение обрушилось, упало до самого
