Я глубоко вздохнул и подобрался, унимая легкую дрожь в спине и плечах. Так бывает в раздевалке перед выходом на ринг — дрожь в плечах и мысли медлительны и ясны. Наташа щебетала и смеялась где — то на другом конце города.
Я положил трубку.
Знак равенства
Василий Васильевич уходил с вечеринки недовольный и много раньше, чем другие гости — сослуживцы. Слишком много там пили, по его мнению, а кассир Государственного банка должен быть воздержанным, как спортсмен. С похмелья и обсчитываются. Весь вечер Василий Васильевич помнил, что завтра в институтах день получки, и незаметно удалился при первой же возможности.
Он повздыхал, стоя на полутемной площадке, и стал спускаться, оглядываясь на блестящие дверные дощечки, — дом был «профессорский», строенный в начале столетия. Слишком высокие потолки, слишком большие комнаты, широкие лестничные марши.
— А не водился бы ты с начальством, Поваров, — бормотал он, выходя на улицу.
Каменные львы по сторонам подъезда таращили на него пустые глаза. У правого была разбита морда.
— Разгильдяи, — сказал Василий Васильевич, имея в виду не только тех, кто испортил скульптуру.
Вечер был разбит, испорчен. Василий Васильевич был неприятно взбудоражен всем этим — потолками, бутылками, орущим магнитофоном, — и разбитая львиная морда оказалась последней каплей. Домосед Василий Поваров внезапно решился пойти в кино на последний вечерний сеанс, чтобы отвлечься.
Он плохо знал этот район и побрел наудачу, высматривая постового милиционера. Как назло, всех постовых будто ветром сдуло. Василий Васильевич начал плутать по старому городу, сворачивал в узкие переулки, неожиданно возникающие между домами, и все более раздражался, не находя выхода на проспект. Фонари мигали высоко над головой, в подворотнях шаркали невидимые подошвы, и белые лица прохожих поворачивались к нему и опять исчезали в темноте. Впервые за много месяцев он был ночью вне дома. Он осторожно оглядывался и убыстрял шаги, проходя мимо темных подворотен и молодых людей, неподвижно стоявших у подъездов, и совсем уже отчаялся, когда увидел, наконец, постового.
Милиционер стоял на мостовой в двух шагах от фонаря. Он держал в руке спичечный коробок и папиросу и смотрел вверх на освещенные окна. Привычно официальный вид милиционера — фуражка, темный галстук и белые погоны вдруг успокоил Поварова. Он понял, что время еще не позднее, и вовсе не ночь глухая, в вечер как вечер.
Василий Васильевич решительно шагнул с тротуара на мостовую.
— Будьте добры сказать, есть ли поблизости кинотеатр?
Милиционер повернул к нему голову. Он не взял под козырек, и это тоже рассердило Василия Васильевича.
— Кинотеатр? — милиционер потряс коробком, зажег спичку и быстро, внимательно посмотрел Поварову в лицо. Спичка погасла. — Нет здесь кинотеатра. — Он затянулся папиросой, держа ее в горсти так, чтобы осветить лицо Василия Васильевича. — Ближайший кинотеатр на проспекте.
Василий Васильевич пожал плечами и двинулся к проспекту. Как только он свернул в очередной переулок, кто — то догнал его и пошел рядом. Поваров с испугом оглянулся.
— Извините, конечно, — вполголоса сказал низкорослый человечек. Он покачивался и беспокойно шуршал подошвами. — Кинозал имеется. Я вижу, милиционер — то нездешний… И провожу, если желаете. По этой стороне, один квартал всего…
— Нет, нет, я сам дойду, большое спасибо, — сказал Василий Васильевич.
Человек отстал, но его шаги шуршали неподалеку, и за перекрестком он снова оказался под рукой.
— Вот, вот он, кинотеатр. Вот дверь, здесь.
Что — то в нем было нарочитое. Вином не пахнет, но говорит, как пьяный.
— Спасибо, я не разберу… Темно совсем.
— Электроэнергию экономят, заходите.
— Спасибо, — сказал Поваров и вошел.
Видимо, сеанс уже начался. В кассовом вестибюле светил пыльный желтый плафон. Кассирша пересчитывала деньги за окошечком.
— Один билет, — сказал Василий Васильевич. — Не слишком далеко и в середине, если можно.
— Зал пустой. Выдумали кино в такой глуши, — сказала кассирша. — Сборов нет, сиди здесь до полуночи. Какой вам ряд?
Опять что — то ненастоящее мелькнуло в ее голосе и в звоне монет на столе.
— Десятый — двенадцатый, — нерешительно сказал Поваров. — Какой фильм у вас идет?
— Не слышу. Говорите в окошко.
Василий Васильевич нагнулся, посмотрел через окошко на кассиршу. У нее были круглые руки, блестящие от загара; волосы глянцево отливали под яркой лампой. Она перестала считать деньги, подняла глаза и вдруг охнула.
— Я сейчас. — Она быстро повернулась, приоткрыла дверь и поговорила с кем — то, встряхивая головой и указывая назад, на Василия Васильевича. Он с удивлением следил за этими странными действиями. Он уже не ощущал тревоги или недовольства и даже напротив — ему было приятно смотреть на спину кассирши, округлую и тонкую, и на черные волосы, затянутые в гладкий пучок.
Нелюдим и домосед был Василий Васильевич. Вечерний поход в кино представлялся ему приключением каким — то, авантюрой, и потому его не удивляло, что авантюрное настроение как бы передавалось окружающим, что усталая красавица — кассирша была встревожена его появлением. Женщины любят пьяных и одиноких — эта старая ложь сейчас не казалась Поварову пошлой. В ней было утешение.
Кассирша обернулась, покивала Василию Васильевичу и исчезла. Скрипнула дверь, каблучки простучали по кафелю, она уже стояла рядом с ним в вестибюле.
— Вы уходите? — он спрашивал с надеждой и некоторым испугом.
— Я провожу вас в зал.
— А билет?
— Вам билета не нужно. Пойдемте.
Рядом кто — то хихикнул. Позеров повернулся. Совсем близко к нему стояла еще одна женщина — пожилая, в шляпке — и хихикала, прикрывая рот ладонью.
— В чем дело?
— Вот шутник! — хихикала шляпка.
— Что здесь происходит?! — вскрикнул Василий Васильевич.
— Идемте, — решительно сказала кассирша.
Настолько рискованным и неприличным показалось ему положение, что он попятился к выходу и растерянно спросил:
— Куда вы меня приглашаете?
— Конечно, в зал. Сеанс уже начался.
— Я не хочу, — отказывался Василий Васильевич.
Шляпка задыхалась от смеха.
— Идемте, идемте, — сказала кассирша. — Не надо скромничать, — она взяла его за руку и потянула за собой. — Идемте, ничего…
— Почему без билета, почему — ничего?
— Конечно, ничего. — Они уже вошли в зал.
— Вот. Здесь будет удобно, — сказала кассирша. Она разжала пальцы, легко толкнула его в плечо и исчезла.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
