class="cite">
Самая крутая речка ближнего Подмосковья — это, вероятно, Незнайка, левый приток Десны. Слово «крутая» употреблено здесь в самом прямом смысле: ее средний уклон составляет 1,5 м/км, что очень много для этого района. Речка эта небольшая, проходится только в пик половодья. Начинать сплав можно от моста Киевского шоссе, а при очень высокой воде — даже от Киевской ж.д. Но начальный участок представляет собой, по существу, один непрерывный завал; часто речка течет напрямую через лес. Разумнее начинать сплав от д/о «Зорька» в нескольких километрах ниже Киевского шоссе. Здесь есть пруд и проходимая плотина. Заканчивается маршрут в с. Марьино, где есть сложная плотина, или в пос. Десна.
Следующая за ней — Моча.
Описание неизвестного байдарочника
Самое интересное в эпических произведениях — а «Приключения Незнайки», несомненно, эпос — это ответвления сюжета, боковые ходы, мимо которых невнимательный читатель проскакивает, как бешеный автомобилист мимо придорожной диковины.
Так Одиссею предсказывают, что его странствия окончатся, когда ему, несущему на плече весло, скажут: «Что за лопата на плече твоем, чужеземец?», у Уэллса интересна судьба не самой машины времени, а ее модели, пущенной в пробное странствие и бесследно канувшей.
Настоящий сказочный мир наполнен множеством лакун.
Мир Незнайки, как всякий эпос, полон оборванных сюжетов, недосказанностей и недомолвок.
В третьей части повествования о Незнайке Знайка на время переезжает в Солнечный город, где «…он познакомился с учеными малышками Фуксией и Селедочкой, которые в то время готовили свой второй полет на Луну». Что там и как случилось в первом полете — неизвестно.
А Незнайка попадает в Солнечный город случайно. Он со своими товарищами останавливается на вполне былинной развилке: «У перекрестка стоял столб, а на нем были три стрелки с надписями. На стрелке, которая показывала прямо, было написано: „Каменный город”. На стрелке, которая показывала налево, было написано: „Земляной город”. И, наконец, на стрелке, которая показывала направо, — „Солнечный город”.
— Дело ясное, — сказал Незнайка. — Каменный город — это город, сделанный из камня. Земляной город — это город из земли, там все дома земляные.
— А Солнечный город, значит, по-твоему, сделан из солнца — так, что ли? — с насмешкой спросил Незнайку Пестренький.
— Может быть, — ответил Незнайка.
— Этого не может быть, потому что солнце очень горячее и из него нельзя строить дома, — сказала рассудительно Кнопочка.
— А вот мы поедем туда и тогда увидим, — сказал Незнайка.
— Лучше поедем сначала в Каменный город, — предложила Кнопочка. — Очень интересно посмотреть на каменные дома.
— А мне вот хочется посмотреть на земляные дома. Интересно, как в них коротышки живут, — сказал Пестренький.
— Ничего интересного нет. Поедем в Солнечный город — и все, — отрезал Незнайка.
— Как — все? Ты чего тут распоряжаешься? — возмутился Пестренький. — Вместе поехали, значит, вместе и решать должны.
Они стали решать вместе, но все равно не могли ни до чего договориться.
— Лучше не будем спорить, а подождем. Пусть какой-нибудь случай укажет нам, в какую сторону ехать, — предложила Кнопочка.
Незнайка и Пестренький перестали спорить. В это время слева на дороге показался автомобиль. Он промелькнул перед глазами путешественников и исчез в том направлении, которое указывала стрелка с надписью «Солнечный город».
— Вот видите, — сказал Незнайка. — Этот случай показывает, что нам тоже надо ехать в Солнечный город.
Но вы не горюйте. Сначала мы побываем в Солнечном городе, а потом можем завернуть и в Каменный, и в Земляной» (1960, 205–206).
Посвященному читателю в этот момент совершенно ясно, что путешественники никогда не побывают ни в Земляном городе, ни в Каменном. Выбор сделан, Рубикон перейден, а масло уже разлито на их путях. Потом, правда, появился фанфик про Каменный город, но дописанные адептами и потомками продолжения — дело опасное. Продолжения вообще.
Появилось, кстати, несколько продолжений[23]. Про эти фанфики много спорили, в том числе и в судах: оказалось, что Носов был самым незащищенным демиургом и ему отказывали в родительских правах. Маленькое существо по имени Незнайка было героем книги Анны Хвольсон «Удивительные приключения лесных человечков», вышедшей в 1913 году. Причем эта книга была пересказом стихов канадского автора Пальмера Кокса. Героями Кокса были несколько десятков домовых-брауни. Кокс выпустил несколько иллюстрированных книжек, которые и пересказала Хвольсон. Среди ее персонажей был и стремительно падающий в забвение Мурзилка, и Незнайка. История прав на лейблы — такие как «Незнайка», «Чебурашка» и другие — скорбна и запутана, за ней стоят большие деньги, суды и скандалы, и сейчас я бы не стал ее трогать даже семиметровой палкой.
Цитатный рай
— Ну да, — согласился Бэрон. — В любой священной книге нас занимает прежде всего последняя глава.
Чайна Мьевиль, «Кракен»
Истории про Незнайку устроены так, что их чрезвычайно легко растаскивать на цитаты и на эпиграфы.
В этом мародерстве нет никакой трудности.
Вот малый набор для желающих:
Эпиграф для статьи об оппозиционере: «Незнайка с испугом отскочил в сторону, выхватил поскорей палочку, замахал ею и закричал:
— Хочу, чтоб стены милиции рухнули и я невредимый выбрался на свободу!» (1960, 292).
Эпиграф для статьи о молодежной культуре и запрещенных веществах: «Потом опять начались заросли мака…
— Здесь, наверно, какие-нибудь макоеды живут, — сказал Пестренький.
— Это какие еще макоеды? — спросил Незнайка.
— Ну, которые любят мак» (1960, 220).
Эпиграф для статьи о мобильных телефонах: «Конечно! В новейших современных машинах вместо троса употребляется радиомагнитная связь» (1960, 224).
Эпиграф для статьи об энергетическом бюджете: «А на чем эти комбайны работают — на спирте или, может быть, на атомной энергии? — спросил Незнайка.
— Не на спирте и не на атомной энергии, а на радиомагнитной энергии, — ответил Калачик.
— Это что за энергия такая?
— Это вроде электрической энергии, только электричество передается по проводам, а радиомагнитная энергия — прямо по воздуху» (1960, 232).
Эпиграф для статьи по национальному вопросу (любой политической ориентации): «Этот Пачкуля Пестренький ходил обычно в серых штанах и такой же серенькой курточке, а на голове у него была серая тюбетейка с узорами, которую он называл ермолкой (Даль определяет ее как «легкая шапочка вплоть по голове, без околыша или какой-либо прибавки; особ. того вида, как нашивали ее евреи» — В. Б.). <…> Необходимо упомянуть, что Пачкуля был довольно смешной коротышка. У него были два правила: никогда не умываться и ничему не удивляться. Соблюдать первое правило ему было гораздо трудней, чем второе, потому что коротышки, с которыми он жил в одном доме, всегда заставляли его умываться перед обедом. Если же он заявлял протест, то его просто не
