откуда за ним сейчас следят, сами оставаясь невидимыми, внимательные и сосредоточенные глаза. Всадник не сбавлял хода, стремительный бег коня наводил на мысль о неких срочных вестях. Мелькнула мысль – это от матери, может, она захворала… И тут стало видно, что всадник – женщина. Святослав различил синее платье, синий плащ. Длинные концы белого убруса облаком вились на ветру над головой всадницы…
Все это он узнал. Но именно эту женщину он настолько не ждал увидеть таким образом, что разум не поверил глазам и возникло ощущение сна.
– Тролль твою в Хель! – выкрикнул Святослав, но шепотом – от потрясения стиснуло горло.
Это была его мать – княгиня Эльга. Она стремительно приближалась к мосту, собираясь его пересечь и встретиться с малой дружиной сына именно на том месте, где он должен стать мишенью для обстрела с крыши клети…
Пробило холодом. Испуг на какие-то мгновения сковал Святослава и сделал немым. Но мысль работала ясно. Варягам сказали, что «тот человек» поедет с женщиной. Им не сказали, будет женщина вместе с ним или поскачет навстречу. Варяги подумают, что все идет как надо. Они даже не знаю, кто этот «человек», нарочно, чтобы они не испугались раньше времени. И тем более им не придет в голову, что эта женщина – старшая княгиня! Она одна, без слуг и бережатых. Она уже у моста, почти на том месте… Она будет здесь через несколько ударов сердца. И стрелы, которые вот-вот в него полетят, могут…
Святослав было поворотил коня, но сообразил: если мать погонится за ним, его бегство не станет для варягов знаком отменить стрельбу. Они лишь подумают, что он уже «испугался», а Эльга как раз окажется между ним и стрелками. Метить в нее никто не должен, но поди угадай, куда стрелы направит судьба!
Эльга все ближе, он уже видел ее лицо, суровое в неподвижности. Как лицо гневной норны…
– Назад! – опомнившись, рявкнул он. – Мать! Поворачивай! Уезжай! Назад!
Но она не слышала и продолжала мчаться прямо на него.
Святослав оглянулся в сторону крыши: показалось, что над скатом мелькнула чья-то голова.
– Не стрелять! – во всю мочь закричал Святослав. – Не стрелять! Никому не стрелять, я сказал! Все прочь, ётун в рыло!
На случай если его не услышали, он погнал коня в сторону – чтобы уйти с дороги или хотя бы увеличить расстояние между собой и матерью. Эльга добралась до того места, где они могли встретиться, и остановилась. Сделала знак, подзывая его к себе. Все было тихо – не считая удивленного гомона толпы, собиравшейся вокруг на странное происшествие, и шума от задержавшейся дружины.
– Не бойся! – крикнула Эльга, пока Святослав неуверенно, шагом приближался к ней. – Стрельбы не будет. Там на крыше люди без оружия. А серебро твое – вот.
Она вынула из седельной сумки знакомый мешочек, перевернула – и на пыльную землю просыпался блестящий поток. Шеляги, милиарисии, кольца и обломки браслетов раскатились по дороге. Святослав и его спутники наблюдали за этим в молчании, с таким чувством, будто у них на глазах рушится небо и по земле катятся обломки разбитых звезд. Даже те – да почти все, – кто не был посвящен в тайну этого события, понимали: произошло нечто весьма значительное.
– Уж и то отрадно, что хоть меня ты пожалел, – продолжала Эльга, когда Святослав подъехал к ней почти вплотную. – Матери не захотел лишиться. Помнишь, что твоя удача из моей растет. Не будет меня – не будет и ее. К добру или худу, но раз уж я так нашу пряжу перепряла, без меня ты вернешься туда, откуда я тебя вытащила – в Навь. И трех лет не пройдет. Ступай за мной.
Эльга развернула коня и поехала назад к Святой горе. Не глядя по сторонам, Святослав как в полусне последовал за ней. Серебро разлеталось из-под копыт, а народ, так и не понявший, что произошло – или не произошло, – со всех сторон уже кинулся ловить и подбирать нежданное сокровище.
Проезжая за князем, Болва оглянулся на клеть. С задней стороны на крыше никого не было. Дверь закрыта – поди знай, там ли Бранд и те двое, что его поджидали?
И кто из них жив?
* * *
В избе на Святой горе, куда Эльга привела Святослава, он обнаружил Мистину, но это его почти не задело: он уже понял, что все рухнуло. Мистина выглядел тоже не слишком веселым, а скорее раздосадованным и пристыженным. Даже зная, что опасности быть застреленной для Эльги нет, он не собирался напускать ее на сына, но Эльга, все обдумав за ночь, на его попытки ехать с ней молча указала ему на угол: сиди и жди. И он сел. В благополучные времена Эльга вела себя как обычная женщина, поглощенная заботами о хозяйстве и внуках, но когда Руси требовалась княгиня, способная решать и действовать, она появлялась. Из тьмы бытия всплывала та русалка с холодными смарагдовыми глазами, что так напугала Мистину двадцать семь лет назад, при их первой встрече у брода на Великой…
Теперь ей пришло время напугать другого, не менее отважного воителя. Проходя впереди сына в избу, Эльга сделала знак своим бережатым: никого больше не пускать. Дверь затворили, одна женщина и двое мужчин остались втроем.
– А теперь объясняйтесь, – велела Эльга и села на ларь, откуда ей было хорошо видно обоих.
Святослав сделал несколько шагов от двери и замер. Он ждал, что его станут расспрашивать, и несколько терялся без привычных советчиков под рукой – что отвечать? Внезапное появление Эльги – будто молнии Перуновой с ясного неба, – ее решительный, замкнутый вид, за которым, как он знал, она скрывала гнев, вверг его в растерянность и даже пробудил былой страх. Исчезла его мать, приветливая и ласковая, – вернулась та женщина, что неподвижно сидела на могиле Ингвара, когда вокруг, в шаге от нее, шла резня и кровь древлянских старейшин дождем лилась на ее белую «печальную сряду» недавней вдовы.
Мистина встал и вышел к столу. Святослав настороженно наблюдал за каждым его движением. Не то чтобы он боялся Мистины – наедине, без бережатых, но остро ощущал, что надеяться может только на собственную силу. И если в нем был молодой Перун, то в Мистине был старый змей, волховский Ящер, который много таких уже повидал…
Вопросов никто не задавал. По лицу Мистины было видно: у него нет вопросов о том, что уже случилось, – только о том, что еще может случиться.
Медленным движением Мистина передвинул вперед свой
