и швырнул его в дверь. Меня пробило на такой смех, что ни о каком дальнейшем обсуждении писем и положения в целом не могло быть и речи. Берк продолжал барабанить и мы его всё-таки впустили.
Каол был пьян и явился не с пустыми руками. Когда Дайк открыл дверь, он стоял покачиваясь и прижимая к животу бочонок литров так на пять-семь:
– Я т…т…ак вас всех люб…лю… – заикаясь пролепетал он. – Но больше н…не могу пить один. Хочу, чтобы вы раз…раз…разделили со мной с…счастье свободы!
Не успели мы выпить и по одной кружке вполне вкусной ягодной наливки, как в комнату опять постучали. Кареллу тоже не спалось, и он пришёл попросить у Дайка каких-нибудь «сонных» настоек или отваров.
Глава 9
Я проснулась на рассвете от ощущения полностью затёкшего тела и когда продрала глаза, оказалось, что никто никуда так и не ушёл. Все дрыхли на кровати, благо размеры позволяли. Осмотрев столь живописную картину, я хихикнула: «Да-а-а… Видел бы Совет, кому вверил судьбу Восточных территорий! – смех продолжал вырываться, и я зажала рот ладонями. – Каол, бывший главарь «золотой» банды, лекарь, сын ангалина Рекса и пришелица из другого мира, возведённая в ранг богини… спят вповалку храпящей кучей после ночных возлияний!»
Самое интересное, что Берку и Кареллу удалось даже Макса напоить, хотя ангалины никогда никакой алкогольной продукции не употребляли. Мой чешуйчатый сейчас храпел на углу кровати, животом кверху: хвост свисает на пол с одной стороны, а голова – с другой. Аккуратно приподняв руку Дайка, я перелезла через Карелла, потом через Берка, который спал только в штанах и в одном сапоге, нашла свою обувку и тихонько вылезла в открытое окно.
В голове шумело не только от наливки, но и от постоянного неусыпного внимания, которым я была окружена последнее время. Все от меня чего-то ожидали: мнений, решений, действий, выводов, внимания и так далее и тому подобное, и Дайк с Максом тоже не составляли исключения. С появлением Карелла, а потом и Берка мои парни очень напряглись, хотя старались этого не показывать, и во время этой спонтанной ночной попойки стало понятно, что такое значительное прибавление к нашей компании им совсем не по нраву.
Карелл и Берк, каждый по-своему, отвлекали моё внимание на себя и, как женщине, мне это было приятно, только вот особой слабого пола я себя как-то уже и не чувствовала. От меня прежней мало что осталось. Я ведь даже старалась в зеркало не смотреться без необходимости. То ли шрам на лице стал тому причиной, то ли неотступные мысли о погибших от моей руки, сложно сказать. И как я себя ни успокаивала, что, мол, это нормально – защищаться, когда тебя пытаются убить, только не приносило это должного успокоения.
Вдохнув свежий утренний воздух, насыщенный благоуханием лета, я прошла через двор к нашим кибиткам. Бумер встретил радостным визгом и, положив лапы мне на плечи, лизнул в нос. Мой волк уже вымахал до размеров крупного дога или мастиффа, только в отличие от этих пород собак был гораздо более подвижным и приземистым, а скошенная задняя часть корпуса с мощными прыжковыми лапами, действительно, всё больше и больше напоминала тело гиены, а не собаки или обычного земного волка.
– Молодец, Бу! Умница! – я трепала любимца за ушами, отворачиваясь от клыкастой пасти. Ведь в порыве чувств он вполне мог и нос мне откусить. – Сейчас на речку сбегаем, мой хороший, пока все дрыхнут и зевак кругом нет.
Я хотела найти лимм, так как купаться голышом всё-таки было страшновато, кто-нибудь обязательно да увидит, и пока искала его, шаря по сундукам и мешкам, наткнулась на свои тампоны из речных водорослей, которых осталось уже очень мало. «А ведь цикл, похоже, восстановился, – мелькнула мысль, – с начала зимы сбоев не было…» Я вертела в пальцах коротенькие цилиндрики, соображая, что надо попросить Дайка насобирать ещё, хотя я и сама уже знала, где и как они растут.
На фоне последних событий подобная мелочь выглядела тривиально и обыденно, однако пока я перебирала оставшиеся тампончики, внутри поднималось какое-то волнение: «Да быть такого не может… Все последние месяцы женские дела начинаются вовремя, проходят нормально, изредка слегка потягивает низ живота, в общем, всё так, словно диагноз земных докторов силы уже не имеет. Неужели внутри всё восстановилось? Но как?! – я глянула на Бу, который сидел рядом, попеременно засовывая нос то в один мешок, то в другой. – Так… Спокойно… Это Мозговой постарался или из-за браслета, который я ношу не снимая, а может, дело ещё в чём-то? Я же не имею возможности в буквальном смысле заглянуть внутрь своего организма и посмотреть, в каком виде там всё находится… Здесь нет УЗИ, микрокамер, рентгена, компьютерной томографии или других подобных штуковин, которые помогли бы заглянуть вглубь тела. А вдруг я и родить смогу?! – от этой мысли я даже вздрогнула. – Пусть снаружи на мне куча шрамов разного вида и размера, но внутри, похоже, произошли удивительные изменения, какая-то регенерация, возможно… А если он, сидя в лаборатории, не только своими делами занимался или гнал виртуальное пойло, но и меня восстанавливал?! Тан – бог этого мира, один из его создателей, тогда получается, что и удивляться-то нечего, он и не на такое способен…»
Я настолько погрузилась в размышления, что, только когда Бумер несколько раз боднул головой, обратила на него внимание. На коленях лежал непромокаемый мешок с лиммом.
– А-а-а! Нашёл-таки!
Я разделась и натянула его на себя. Любимая одёжка быстро согрелась и уже через несколько минут я совсем не ощущала её на теле.
На речке было тихо. Лёгкий туман ещё ползал по прибрежным кустам, а с противоположного лесистого берега уже доносилось весёлое треньканье мелких пташек. Я быстро нашла удобный спуск и, подняв тучи брызг, нырнула. Бумер не оставил меня одну наслаждаться водными процедурами и тоже плюхнулся. В этом месте река была не слишком широкой, и мы несколько раз сплавали к другому берегу и обратно.
Когда удовольствие было получено, а прохладная вода избавила от остатков сна и наливки, я вылезла на песчаный бережок и застала «картину маслом». Макс лежал, распластавшись на широком бревне, опустив голову в воду, и пускал пузыри. Он спал! Как-то дополз до берега, рухнул и заснул. Я принялась расталкивать расслабленное двухметровое чешуйчатое тело:
– Макс! Макс! Ты захлебнёшься сейчас!
Он еле-еле приоткрыл глаза, и я обалдела: ангалин был ещё пьян! Мутный, разбегающийся взгляд болотного цвета, обвисший хвост и полная раскоординированность
