— Ты тоже, между прочим, подглядываешь! — едко заметил Влад.
— Ага, — я не стала ни спорить, ни отворачиваться.
Влад бросил на меня осуждающий взгляд в зеркале. Я на это пожала плечами и высокомерно вздернула подбородок.
Штаны, доставшиеся Владу, не смотря на его не малую комплекцию, оказались на размер больше и постоянно сползали с узких бедер. Я успокоила его, сказав, что джигу ему не танцевать, поэтому и так сойдет. Расстеленное одеяло было достаточно длинным, и я выделила Владу кусок побольше, чтоб он мог накинуть на плечи, за что была удостоена благодарного взгляда. Мы, насколько это было возможно, выжали наши вещи и развесили их над головами, немного неудобно, но что поделаешь.
Скудный обед, состоял он из пирожков, заботливо упакованных Васеной в пакет, и поэтому почти не промокших, и бутылки рома. Некоторое время я терзалась совестью, что спаиваю парня, но с другой стороны, у меня не было никакого другого способа согреть человека, вверенного судьбою моим заботам. Когда бутылка наполовину опустела, я завинтила пробку и спрятала емкость, не хватало еще упиться на потеху встречающему персоналу. Спиртное придало общению легкости и мы мило болтали о пустяках не меньше трех часов, на время забыв, в каком плачевном положении оказались. Вот так же можно было бы болтать летним теплым вечером, сидя на веранде в каком-нибудь милом кафе, затерянном где-нибудь на краю вселенной.
Влад пытался втянуть меня в разговор о моем детстве. Пришлось отшучиваться, вспоминая какие-то забавные эпизоды. После того, что я узнала о его жизни, моя биография до того представлявшаяся сложной, а где-то даже героической, казалась смешной.
Ну что такое, поступление в медицинскую академию в четырнадцать лет, когда за твоими плечами стоит пусть и ушедший с государственной службы, но по-прежнему имеющий обширную практику и немалое влияние дед? И как можно сравнивать гладиаторскую арену, где Влад боролся за свою жизнь, с завистливым пренебрежением однокурсников к излишне талантливой выскочке, в свое время меня изрядно донимавшим и расстраивавшим.
Все переживания и непонимание, почему так получается, казались теперь пустыми капризами избалованной девчонки. Чего могут стоить высокомерное поджатие губ от персонала той, первой клиники, в которую определили восемнадцатилетнюю хирургицу, когда парень захлебывался пылью в подземелье шахт, скуля от голода и боли, щедро подаренной хлыстом надсмотрщика?! А вот про отца или Саху очень даже можно рассказать, да и про деда тоже. Но когда Влад перескочил на мою… женщину давшую мне жизнь, я, несколько грубо, пресекла его любопытство, считая эту тему опасной для моего здоровья и благополучия.
— Аня, можно тебя спросить? — Влад смотрел на меня с ленивой улыбкой.
— Если это не о моей матери, то спрашивай, — разрешила я.
— Ань, а ты меня не боишься? — Тон которым произнесены слова был настолько двусмысленным, что я даже не нашла сперва, что ответить.
— Ну, понимаешь, — начал он, тщательно подбирая слова. — Я здоровый, сильный мужик, раза в два больше тебя, — напомнил он, а когда я поспешно кивнула, продолжил, — мы с тобой одни, на маленьком корабле, посреди космоса. Ты не боишься, что я тебя…
— Изнасилуешь? — невинно подсказала я.
— Нет! — выпалил он, краснея, как маковка, — Я бы сказал, начну домогаться, — не очень уверенно закончил Влад.
— Владушка, а ты меня не боишься? — по-кошачьи мигнув глазами, я перебросила ему его же вопрос.
— Не понял, — мотнул он головой.
— Да, ты здоровенный мужик, не спорю, — принялась терпеливо объяснять я, добавив в голос глубины и загадочности, — а ты не думал, что может выйти совсем не так, как ты себе это представляешь?
— Это как? — совсем запутался он.
— А ты начни, — предложила я, подаваясь вперед всем телом, — там видно будет.
— По-другому быть не может! — хохотнув, заявил он уверенный в своем физическом превосходстве.
— Разве? — блудливо улыбнувшись, поинтересовалась я.
Я лениво потянулась, подпустив в глаза побольше тумана, выгнула спину, заставляя ткань рубашки натянуться, мягко очерчивая грудь. Ладони легли на его колени, скользнули выше. Я провела языком по губам и… и Влада проняло, да так, что он вынужден был спасаться бегством.
— Ты чего, очумела? — обиженно взвыл он, растерянно оглядывая предательски выпятившееся, доказательство принадлежности его к мужскому полу. И никакие штаны не спасали.
— Ты куда? Возвращайся, промокнешь, придурок, — подражая его обиженному тону, протянула я. — Разве ты не этого хотел?
— Ничего я не хотел! — рявкнул Влад, придерживая руками соскальзывающие портки, обида его сменялась вполне понятной яростью обманутой мужской гордости и несбывшихся надежд.
— Да? — недоверчиво поинтересовалась я, и не преминула поддеть его, — а кто ж изнасиловать собирался?
— Ничего я не собирался! — Гаркнул он, уже со всей дури, громовой его голос теперь ничем не напоминал привычный мягкий баритон. От этого рыка я чуть не оглохла, и уважительно покосилась на парня. Пожалуй, если так пойдет дальше, то он папаню с Сахой, вместе взятых, запросто переорет.
— Я просто спросил! — добавил Влад чуть тише, но глаза его все равно сверкали еле сдерживаемой яростью.
— До чего ж мужики орать горазды, — как бы про себя пробормотала я и уже громче добавила, добивая его, — а коли ты не собирался, так и разговор начинать не стоило, а то наобещал златые горы, а как до дела дошло, так сразу в бега?
— Я ничего не обещал! — чеканя каждое слово, почти спокойно и от этого более зловеще, высказался он и наградил меня таким взглядом, что будь я тысячелетним айсбергом тут же сгорела, не смотря на то, что вода, изначально, гореть не может.
Вот тут-то я не на шутку испугалась, пока он еще орал, это было не страшно, к этому я привыкла, а вот когда начал шипеть, я подумала, содрогнувшись, что палку перегнула очень сильно и теперь он за себя не отвечает. На мое счастье Влад тоже осознал это, я предполагаю, поспособствовал ледяной дождь. Он круто развернулся, насколько позволяла провести этот маневр вода, доходящая ему до колена, и покинул помещение. Напоследок шваркнув дверью с такой силой, что боюсь, не смягчи вода удар, дверь запросто могла вылететь вместе с переборкой. Поняв, что мне ничего не грозит, не удержалась и ласково прогудела ему в след:
— Если вдруг передумаешь — возвращайся, я никуда не уйду.
Ответом мне был страшный шум. За дверью что-то рушилось. Похоже, последняя моя реплика допекла его окончательно, и парень бесновался, круша все вокруг. Я, с чувством полного исполненного долга, растянулась на одеяле со всеми возможными удобствами. Надеюсь, урок, полученный сегодня, впредь заставит его думать, прежде чем молоть языком.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
