— А ведь это Будятино горит, а, воевода?
— Вестимо, — пожал Волчий Хвост плечами. — Больше-то вроде и нечему.
Владимир вдругорядь помолчал, покивал каким-то своим мыслям.
— Свенельд, — прошептал он сквозь сжатые зубы. — Свенельд и Варяжко… Отколь они взялись-то через четыре года?! — великий князь стукнул кулаком по перилам, ушиб руку и невольно зашипел от боли. — Знал бы кто?
Воевода невольно приподнял брови.
— Ну, Свенельд — ладно. Он как от Ярополка, — с некоторой заминкой произнёс Владимир имя убитого им брата, — как от Ярополка ушёл, так про него боле никто ничего и не слыхал. Небось где-нито отсиживался в глуши медвежьей. А потом…
— А потом его Варяжко нашёл, — пожал плечами Волчий Хвост. Он был просто уверен, что именно так всё и обстояло.
— Да Варяжко-то сам отколь взялся? — вдругорядь стукнул кулаком по перилам князь, на сей раз даже не заметив боли. — Я ж его казнить приказал, только воев его отпустил и то потом уже, как в Родню вступили.
Волчий Хвост усмехнулся: сказать, не сказать?
— А ты проверил — выполнили твой приказ, аль нет?
Владимир поперхнулся и вытаращил глаза на воеводу.
— Ты мыслишь… кметь передался, с воями вместях?
— Да нет, — с досадой сказал Волчий Хвост, что уже почти пожалел о том, что заговорил. — Чего ему было передаваться — новогородец же. Что бы ему такого Варяжко мог дать — изгой-то? Сбежал Варяжко. И кметя твоего порешил. А ты и не проверил небось, на радостях-то, — не сдержался-таки и уколол Волчий Хвост.
— А ты отколь ведаешь? — с подозрением спросил Владимир. — Не ты ли помог?
Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец, — вспомнил Волчий Хвост одно из любимых выражений своего побратима, Твёрда-радимича.
— Немножко.
— Вот так, воевода, — закончил Варяжко.
Волчий Хвост молчал. Он не знал, что делать дальше. А гридень беспокойно спросил:
— Что ты думаешь делать?
— А чего ты от меня ждёшь, Варяжко? Войны?
Гридень молча кивнул, глядя на воеводу требовательно-горящим взглядом.
— Это, вестимо, можно, — задумчиво сказал Волчий Хвост. — Только зачем?
— Как это? — Варяжко в бешенстве вытаращил глаза.
— Кто за нами пойдёт? — Волчий Хвост мрачно усмехнулся. — Ведь князь мёртв. За что воям драться?
Варяжко молчал.
— Вот видишь, — Волчий Хвост вздохнул, — качнулся огонёк светца, шурша по глинобитным стенам, метнулись в стороны тараканы.
— Значит, нет?
— Нет, Варяжко. Прости.
Гридень резко встал.
— Коня дашь?
— Хоть двух, — кивнул воевода. — Куда ты ныне поедешь?
— В Степь, — пожал плечами гридень, вперив взгляд в пустоту.
— Так ты… ты его отпустил? — Владимир не находил слов.
— А почто я должен был его не пускать? — пожал плечами Волчий Хвост. — Я тогда тебе ещё не служил. Да и не моё это дело — беглых гридей ловить. Я воевать привык…
Великий князь прекрасно понял невысказанный намёк Волчьего Хвоста на неотмщённую до сей поры кровь Князя-Барса.
— Ничего, — процедил он. — Дай срок — и Курю на аркане притащим. А потом!..
Волчий Хвост отвернулся, дабы задавить невольную усмешку, — как бы не оскорбился князь великий. Ну как ребёнок, право слово. Владимир подозрительно покосился на воеводу, но Военег Горяич уже справился с собой, тем паче, что Владимир мог воспринять его усмешку и неправильно. Князь-Барс, мол, голову сложил в борьбе с империей, печенегами да христианами, а тебе куда. Не любит Владимир Святославич, когда его с отцом равняют, больное место, ох, больное…
Князь сказал:
— Я смотрю, ты понял, для чего я тебя сюда позвал.
— Понял, княже, — вздохнул Волчий Хвост. — Мне надо словить Свенельда и Варяжко?
— Да, воевода, — великий князь помолчал несколько времени. — Свенельд объявился ещё по весне, как снег сошёл. Один налёт, другой… Про Варяжко я узнал только сегодня. До того было слышно только про Свенельда.
Волчий Хвост покивал, пытаясь поймать за хвост ускользавшую догадку. Что-то ему не нравилось, что-то Свенельд с Варяжко делали не так, как это сделал бы он… Вот оно! — понял вдруг Волчий Хвост. В запале он, как и давеча Владимир, ударил кулаком по перилам.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ты чего, воевода? — князь вскинул брови, но Волчий Хвост не ответил.
Свенельд и Варяжко ведут себя неправильно. Он, мастер тайных дел, на их месте сидел бы тихо в лесах да заговоры плёл, стойно паук — паутину.
Они уже заговор сплели! Они хотят показать, что есть сила, противная Владимиру. Обозначить противостояние. Это пощёчина Владимиру, да. Но это и знамено им всем, всей киевской господе, тем, кто может быть недоволен Владимировым правлением. И это стремление показать, что власть Владимира-князя не так крепка, как кажется.
А ведь она и впрямь некрепка, — понял вдруг Волчий Хвост почти со страхом. Где она, власть-то? Новгород со Плесковом, Полоцк да Чернигов у Киева под рукой, да ещё Днепровский путь торговый. Вот и всё. В древлянах, вятичах, радимичах зреет незнамо что — там под властью великого князя только города с наместничей властью, а на местах родовая господа всем как хочет, так и крутит. И стоит объявиться силе и дать этой силе знамено, вождя… Волчий Хвост похолодел, вмиг объяв умом всю смуту, что может произойти тогда.
— Так ты сделаешь, воевода? — спросил Владимир, встревоженный долгим молчанием Волчьего Хвоста.
— Сделаю, княже, — хрипло ответил воевода. — Сделаю всё, что могу.
Дело вдруг увлекло его. А ну, кто окажется ловчее — он, кой зубы съел на тайных делах, или старый вояка да яростный молодой гридень?
— И что не можешь — тоже, — жёстко сказал князь. — Пойми, воевода, не словишь их — все главами вержем. Возьми воев сколь хошь, хоть сотню, хоть две, хоть полтысячи… И любого гридня с его людьми тебе дам.
— Особо много людей мне для того дела не надо, — задумчиво ответил Волчий Хвост, кой уже начал нащупывать замысел своего нового дела. — Мне надобно будет не многолюдство, а верность… Значит, лучше будет, коль я только своих кметей да воев возьму, что под моим началом обвыкли в бой ходить. Ну сотню воев подкинешь… а поставь над ними… — воевода помедлил, — а Гюряту Роговича и поставь.
— Не подведи, Военег Горяич, — мало не просительно сказал Владимир. — Я же помню, ни одно отцово тайное дело без тебя не обходилось, ты в этом лучший…
Волчьему Хвосту вдруг враз вспомнились его утренние думы: а чего это великий князь соловьём разливается? Ох, не к добру он про отцовы тайные дела вспомнил, не терпят владыки, когда много народу про то знает. Святослав другое дело, он витязь из витязей был, а этот-то…
Воевода отогнал дурные мысли. Накличешь ещё…
— Когда начинать думаешь? — спросил вдруг Владимир на удивление трезво, словно это не он только что причитал перед воеводой.
— Уже начал, — мрачно ответил Волчий Хвост. — Есть тут укромное место где-нито?
— А здесь? Не пойдёт?
— Пойдёт, — махнул рукой Волчий Хвост. — Ты, княже, сей час ступай к боярам да гридням, а здесь останусь. А ты, чуть погодя, пришли мне сюда Гюряту, я его там в палатах видел. Мне с ним переговорить надо.
— Без меня? — удивлённо поднял брови князь. Чувствовалось, что ещё чуть — и он начнёт наливаться гневом.
— Княже, ну не мне тебя учить, что чем больше народу про тайное дело ведают, тем хуже, — терпеливо ответил Волчий Хвост. — Ты вспомни, восемь лет тому, почто вы с Вольгом не смогли князь-Ярополка перемочь? Больно много народу про ваши замыслы ведало. Мне и делать-то ничего не пришлось…
Волчий Хвост осёкся, но было уже поздно. Слово, говорят, не воробей… Стар становишься, воевода, вот и похваляться уже стал, где не надо…
Глаза Владимира округлились:
— Так это ты!.. — он не договорил, хватая ртом воздух. Вновь обрёл дар речи. — Это ты нам помешал тогда!
Воевода только пожал плечами.
— Ладно, про то потом поговорим, — здраво сказал Владимир. — Жди тут, Гюряту пришлю вскоре же.
И исчез за дверью, оставив Волчьего Хвоста клясть свою болтливость.
