Однако приблизительно с осени 1876 г. в связи с нарастающей угрозой войны с Турцией в русской печати (главным образом либеральной и демократической) все чаще начинают раздаваться голоса, подвергающие сомнению необходимость участия России в военном решении Восточного вопроса. В качестве главной задачи, стоящей перед русским обществом, эта печать считает «мир», в условиях которого предстоит решать несравненно более важные и неотложные, по ее мнению, вопросы о просвещении народа и действительном улучшении его экономического быта. Газетные и журнальные статьи, очерки и «корреспонденции» на эту тему Достоевский и квалифицирует как выражение «торжествующего теперь <…> цинизма». Так, воздавая должное отдельному изданию щедринского цикла «Благонамеренные речи» (СПб., 1876) и статье известного впоследствии ориенталиста, профессора Петербургского университета В. Д. Смирнова (1846–1922) «Турецкая цивилизация» (Вестн. Европы, 1876, № 9), публицист «Голоса» Ларош писал в заключение своего фельетона «Литература и жизнь»: «Мы прямые потомки крепостного, крепостнического времени. <…> Много ли мы можем показать хорошего при таком родстве, при таком происхождении? Дайте вырасти, возмужать, состареться и умереть тому грудному младенцу, который сегодня сосет грудь свободной крестьянки, и тогда будет Россия, настоящая уже Россия, на которую вам не придется негодовать ежедневно, ежечасно, ежеминутно. А пока вы имеете дело с организмом, истощенным и потрясенным вследствие слишком долгого откладывания реформ, слишком долгого преобладания принципа „полицейского государства…“» (Голос. 1876. 22 сент.). О неизжитой «нашей дрянности» писал и А. М. Жемчужников. Непосредственно по Восточному вопросу он высказывался следующим образом: «Я утверждаю, с особенною настойчивостью, что человек, имеющий что-нибудь сказать, в настоящее время, в пользу мира, обладает полным, неоспоримым правом высказываться в этом смысле столь же смело и резко, без всяких уверток, умолчаний и унизительных приседаний перед публикою, как и тот, кто убежден в необходимости и пользе войны. Каждый свободен не соглашаться с этим сторонником мира и оспаривать его воззрения, но никто не имеет ни нравственного права, ни разумного основания обзывать его туркофилом, изменником славянскому делу или человеком, лишенным патриотизма» (
Жемчужников А. Русское общественное движение (Письмо к редактору) // Голос. 1876. 20 окт. № 290).
9
Кстати, что такое эта несчастная штунда? Несколько русских рабочих у немецких колонистов поняли, что немцы живут богаче русских и что это оттого, что порядок у них другой. — Эти слова свидетельствуют о знакомстве Достоевского со статьей М. Пащенко «Духовные секты в Новороссийском крае», напечатанной в журнале «Гражданин». Пащенко писал о штунде: «Религиозное заблуждение появилось в нашем крае очень недавно, почти в то время, когда эмансипация открыла окно и народ начал свободно знакомиться с чуждым ему миром. Многие из крестьян, привлеченные выгодными ценами, поступали в работники к колонистам. Живя в чуждой им семье по вере и обычаям, крестьяне — большею частью молодые люди, вообще плохо понимавшие сущность православия, — легко могли соблазниться свободой, дозволявшей самому заботиться о спасении своей души» (Гражданин. 1876. 18 июля. № 25. С. 699).
10
Случившиеся тут пасторы разъяснили ~ Вот и соединились кучки русских темных людей, стали слушать, как толкуют Евангелие… — Возможно, что один из этих пасторов — посещавший русских штундистов на юге России «проповедник из Гамбурга Иоанн Ункен (Onken), издатель и составитель многих книг в духе анабаптистов» (см. цитировавшуюся выше статью М. Пащенко: Гражданин. 1876. 18 июля. № 25. С. 700). Задолго до этого — но из того же журнала «Гражданин» — Достоевский узнал о распространении штундизма в Херсонской губернии пастором Бонекетбергом. Достоевскому были известны также данные о распространении штундизма на Украине, перепечатанные газетой «Новое время» из газеты «Киевлянин» (см.: Литературное наследство. М., 1971. Т. 83. С. 637).
11
История вечная, старая-престарая, начавшаяся гораздо раньше Мартына Ивановича Лютера… — Достоевский вспоминает о попытках изменения форм церковной обрядности, происходивших задолго до начала движения, известного под названием Реформации (1517–1648).
12
…и тамплиеров судили за верчение и пророчество… — Духовно-рыцарский орден тамплиеров, или храмовников, был основан в Иерусалиме после первого крестового похода (XII в.). Под влиянием длительного пребывания в мусульманской среде и вследствие разобщенности с христианским миром тамплиеры возымели склонность к суевериям и к неканоническим христианским обрядам. Ложно обвиненные в ереси (в отрицании Христа, идолопоклонстве и дурных нравах), рыцари ордена во главе со своим магистром Жаком де Молле были преданы сожжению на кострах инквизиции.
13
Квакеры (от англ. quakers — «трясуны») — секта, возникшая в Англии в XVII в. Свое название эти сектанты получили в насмешку над судорожными движениями и припадками, которым они подвергались, когда «нисходил на них дух божий». Основатель секты — Георг Фокс (1624–1691).
14
Пифия — жрица-прорицательница в храме древнегреческого бога Аполлона в Дельфах, смысл пророчеств которой был зачастую неясен.
15
…и редстокисты наши, весьма может быть, кончат тем, что будут вертеться… — О Редстоке и его учении Достоевский подробно писал в «Дневнике писателя» 1876 г.
16
…многие смеются совпадению появления обеих сект у нас в одно время… — М. Пащенко, автор упоминавшейся выше статьи «Духовные секты в Новороссийском крае», отмечал, что впервые столкнулся со штундистами в 1871 г.
17
…было перепечатано во всех газетах известие, явившееся в «Русском инвалиде»… — В газете «Русский инвалид» (1876. 27 апр. № 90. Отд. «Внутренние известия») так рассказывалось о поведении унтер-офицера Фомы Данилова после захвата его в плен кипчаками в ноябре 1875 г.: «Вышедший к нему навстречу Абдул-Мумын <…> двукратно предлагал Данилову, по приказанию Пулата, перейти в мусульманство, обещая за это богатства и хорошие должности и угрожая, в противном случае, расстрелянием. Унтер-офицер Данилов оба раза с негодованием отверг эти предложения, причем на вторую попытку Мумына сказал: „В какой вере родился, в такой и умру…“». После третьего отказа «был сделан неправильный залп; опустился Данилов, но жил еще около часу. Смерть Данилова, по показанию туземцев, произвела глубокое впечатление на присутствовавших: народ, расходясь, говорил, что „русский солдат умер, как батырь“».
Это газетное известие о поведении и гибели Фомы Данилова впоследствии было использовано Достоевским в романе «Братья Карамазовы».
18
…в виде обыкновенного газетного entrefilet… — Т. е. сухой информации в ряду других газетных сообщений.
19
…Черняев, сербы, Киреев… — Имя отставного русского генерала М. Г. Черняева, принявшего во время турецко-сербской войны пост главнокомандующего сербской армией, в течение всей
