— тот словно на двадцать лет постарел. Похудел, осунулся, и даже немного поседел. Алина увидела, куда я смотрю, и тихо сказала:
— Дядя совсем плохо выглядит.
— Столько ужасных новостей, одна за другой, — покачал я головой.
На глаза попалась Вероника. Бледная, но при этом решительная. После похорон она должна поехать к своему будущему мужу, Барону Тимуру Доливо-Добровольскому. Она — единственный ребёнок Вильгельма на этой церемонии, её мать пропала, брат погиб, а вторая жена Вильгельма уехала со всеми детьми.
— Она ждёт не дождётся, когда всё закончится, — сказала Мия, тоже глядя на Веронику. — Очень хочет поскорее уехать.
Учитывая атмосферу в семейке, не удивлён. Через несколько минут внесли тела, за ними следовал знакомый мне Священник Иннокентий. Он и провёл церемонию — прочитал молитву, окропил тела священной водой. Затем наступил момент прощания. Первым вышел Барон. Несмотря на свой ужасный вид, он смог сказать небольшую речь:
— Сегодня мы хороним пятерых, — хрипло начал он. — За всю историю клана не было настолько ужасного дня. Каждый из погибших — герой, который не заслуживал смерти. Моя мать, мои сыновья, мои племянники…
Всем казалось, что Барон по-настоящему горюет от потери. Но его взгляд то и дело дёргался в мою сторону, словно он боялся, что я буду чем-то недоволен и накажу его, заставив корчиться в муках. Но я лишь печально смотрел на него, не собираясь прерывать.
После Барона настала моя очередь, как его наследника.
Я сказал несколько слов о каждом, и уступил место Даше, старшей дочери Барона и Марины. Выглядела она мрачно.
— Даша тоже после похорон уедет, — сообщила Мия, проверив её телефон. — Она присоединится к своей матери и вступит в клан Снавидовых.
Я не нашёл в этом ничего удивительного.
Когда прощание закончилось, Священник приказал отнести тела на кремацию. Из-за существования зомби в этом мире запрещено хоронить умерших — только сжигать.
Церемония завершилась, все члены клана поехали на поминальную трапезу в Белый Дворец.
Всю дорогу я смотрел в окно на проносящийся мимо пейзаж и предавался воспоминаниям о первой жизни. Тогда мне пришлось приложить гораздо больше усилий, чтобы подчинить клан Грейг.
В Белом Дворце, после того как все расселись за обеденным столом, Барон поднялся.
— Хочу объявить, — сказал он, привлекая к себе внимание. — Я решил передать свой титул Барона и должность главы клана более достойному кандидату.
В зале повисла тишина, присутствующие начали переглядываться между собой. Никто не понимал, что происходит.
— Я передам свой титул Артуру, — продолжил Захар. — Он уже достиг ранга Гранд-мастер. И отныне он будет тем, кто поведёт наш клан. После трапезы, при свидетелях, мы проведём церемонию передачи прав тут же. Я уже отправил в Совет Десяти официальное уведомление о передаче титула. Заносите еду.
Как только Барон объявил моё имя, все взгляды устремились ко мне. Лишь некоторые из семейки, самые глупые, чувствовали ревность. В основном же на меня смотрели с жалостью или злорадством — Захар явно отказался от борьбы и решил всё скинуть на меня, в надежде, что вмешается мама и как-то поможет клану.
— Когда ты стал Гранд-мастером? — удивлённо прошептала Алина.
— Недавно, — пожал я плечами. — Но не думал, что отец так поступит.
Алина промолчала, лишь покачала головой. Она тоже считала, что Барон отдал мне титул из-за мамы.
Во время трапезы в обеденном зале царила странная атмосфера. Никто не понимал, чего следует ждать дальше. Клан Грейг явно переживает один из самых критических моментов за всю свою историю, и именно сейчас у руля встал такой молокосос, как я.
После завершения трапезы в зал вошёл Марик Тод. Он нёс поднос, на котором стояла массивная чаша из чёрного металла, покрытая символами элементов тьмы и огня. Рядом с чашей лежал небольшой ритуальный нож.
Захар взял нож и надрезал ладонь. Алые капли крови упали в чашу, сразу начав светиться тусклым багровым светом.
— Подойди, — велел мне Захар. Хотя, слово «велел» не очень подходит. Скорее, он попросил. Очень вежливо, почти заискивающе. Почти что умолял.
Я, как послушный сын, подошёл к нему. В полной тишине зала Захар дрожащим голосом произнёс:
— Клянусь своей кровью и душой, что добровольно отказываюсь от титула Барона и главы клана Грейг в пользу Артура Грейга.
Кровь в чаше вспыхнула ярче.
— Протяни руку, — попросил Захар. — Хотя, лучше сам.
Он протянул мне нож. Его рука подрагивала. Я взял нож и порезал себе ладонь. Несколько капель моей крови упали в чашу, смешавшись с кровью Захара.
— Повторяй за мной, — попросил он. — Клянусь своей кровью и душой…
— Клянусь своей кровью и душой…
— … что принимаю титул Барона и должность главы клана Грейг…
— … что принимаю титул Барона и должность главы клана Грейг…
— … и обязуюсь защищать интересы клана до последнего вздоха.
— … и обязуюсь защищать интересы клана до последнего вздоха.
Смешанная кровь в чаше засветилась. Когда свет погас, чаша была пуста — кровь впиталась в металл без следа.
— Отныне ты — Барон Артур Грейг, глава клана, — быстро произнёс Захар и торопливо снял с пальца массивный перстень с гербом клана. — Носи его с гордостью.
Я надел перстень на средний палец правой руки. Он тут же подстроился под мой размер.
— Да здравствует новый Барон, — нестройно и вяло поприветствовали меня присутствующие.
Захар отступил в сторону, освобождая мне место во главе стола. Я сел в кресло и задумчиво оглядел кислые лица. Бывший Барон уселся рядом, но всем своим видом он показывал, что не желает находиться тут.
Повисла тишина. Все ждали, когда новый Барон заговорит.
— Все, кто хотят покинуть клан — могут сделать это сейчас, — спокойно сказал я, взглянув на Дашу. Та презрительно фыркнула, поднялась и уверенно вышла из зала. Я перевёл взгляд на Веронику, явно пребывающую в сомнениях. Увидев, что я смотрю на неё, Вероника решилась заговорить:
— Барон, вы можете отменить соглашение о моём бракосочетании с Бароном Тимуром Доливо-Добровольским?
— Да, — кивнул я. — Можешь считать, что оно уже отменено.
Вероника с облегчением кивнула и осталась сидеть на месте.
— Хорошо, — я кивнул и встал. — Проблема со Снавидовыми решится сегодня. Алиса, идём со мной.
После моих слов Алиса, третья жена Барона, приподняла брови. Но она не стала препираться и поднялась.
Вместе, провожаемые взглядом всей семьи,
