— И всё? — вздрагивающим от сдерживаемого смеха голосом спросил Гаор. — Вы ж, небось, заголились и сравнивать стали.
— А ты откуль знашь? — изумился Лутошка.
Но ответа не получил, потому что новый приступ хохота повалил Гаора на пол и говорить он не мог. Лутошке стало так обидно, что у него даже слёзы на глазах выступили. Наконец, Гаор отсмеялся и перешел к объяснениям. Чтоб порка мальцу впрок пошла.
— Знаешь, за что тебя пороли? Не за порнушник, а за то, что попался на этом. Понял? Попадаться нельзя, запомни.
Лутошка озадаченно кивнул.
— А не за то, что работу бросил?
— За это само собой, опять же раз попался, то и отвечай. И спрятались бестолково, и горланили небось, и по сторонам не смотрели. Так?
Лутошка кивнул.
— Ладно, — смилостивился Гаор, — добавлять я тебе не буду, хотя за глупость тебе положено раза, понял?
Лутошка снова кивнул, уже обрадовано. Что Рыжий не посчитал его проступок таким уж страшным, как он решил со слов матки и Старшей Матери, было неожиданностью, но приятной. И он решил рискнуть.
— Рыжий, а ты пробную мне когда дашь?
— Это у хозяина надо спрашивать, — ответил Гаор, — как он разрешит.
— Так он же теперь… — потрясённо выдохнул Лутошка.
— Наверное, — согласился Гаор, — раз он злится на тебя, то не даст. Но ты тут сам виноват, сам себя наказал.
Потрясённый раскрывшейся перед ним бездной отчаяния, Лутошка по-детски заревел, размазывая кулаками по лицу слёзы и грязь. И Гаор счёл свой педагогический долг выполненным, зная по собственному опыту, что пронять до печёнки, чтоб на всю жизнь осталось, можно только так, а не просто побоями, даже поркой. Гаор дал ему выреветься и послал умываться, а оставшись один, работая, снова и снова представлял себе, как оно всё тогда было, и начинал смеяться.
— Смешно тебе? — вошла в гараж Красава. — Опять, небось, мальцу врезал и рад?!
— Нет, мать, — серьёзно ответил Гаор. — Сколько положено, ему Джадд ввалил, а дважды за одно не наказывают, просто объяснил ему. Чтоб второго раза у него не было.
Красава задумчиво кивнула.
— Ну, разве что так. А ревел он чего?
— Понял, значит, — Гаор невесело усмехнулся, — что таким дураком оказался. Он же за руль сесть хотел, а теперь хозяин ему пробную не разрешит. Вот и ревёт.
Красава вздохнула и ушла. Лутошка вскоре вернулся, уже умытый, и встал на своё положенное место.
Через день хозяин разрешил вывезти Лутошку на пробную поездку, и Гард появился в гараже, видно, ему такое наказание определили — догадался Гаор — и всё пошло как раньше. Конечно, Лутошку дразнили, выспрашивая у него, чего он такое в том журнальчике увидел, что сам заранее портки снял. И Лутошка под общий смех краснел, сопел и пыхтел. А там набежали новые события.
Но в целом жизнь шла легко и спокойно. И хотя больше конвертов в бардачке не появлялось, но Гаор был даже рад этому, потому что следующая за "Серым коршуном" статья о поселковой жизни, как живут на грани голода те, кто кормит всю страну, ещё была в работе.
* * *
Отвлекающий манёвр или разведка боем. Когда вполне сознательно отправляют на верную смерть не подозревающих об этом людей, чтобы, отслеживая их гибель, выявить огневые точки противника. Да, пожалуй, это наилучшее сравнение. Конечно, жаль погибших, часто среди них оказываются те, кого бы можно было весьма эффективно использовать в будущем, но… но они должны погибнуть, чтобы это будущее состоялось. Это война, а у войны одна справедливость и один критерий эффективности — победа. Конечно, надо пытаться свести потери к минимуму, но совсем без потерь невозможно, альтернативой будет поражение и тогда всеобщая гибель.
Венну не раз приходилось проводить и разведку боем, и отвлекающие манёвры. Фактически ни одна серьезная операция без этого не обходится. И надо выбирать из двух зол меньшее, а из различных вариантов тот, что с наименьшими потерями. Но без потерь никакая серьёзная работа невозможна. И всё бросить, отойти он уже не может. Сам же заварил эту кашу и положил столько сил на то, чтобы она заварилась. Так что…
Второй выстрел оказался не просто удачным, а снайперски точным. Круги по воде пошли даже интенсивнее, чем от той статьи. Но и написано, надо признать, сильно. Парень растёт прямо на глазах. Венн покачал головой, входя в поворот. Но теперь… теперь выбор за родичем. Вряд ли он ошибается в своих предположениях о том, какой вариант выберет Кервнайк Армонтин, но… И отказаться от операции нельзя. И обещания, данного профессору, он не нарушит. Да, сделать надо будет так. А статья у рыжего бастарда получилась отличная. Сразу по болевому узлу. Все видели и видят эти машины, надо же, какое он им название придумал: "серый коршун". По аналогии с "чёрным вороном", наверное… и словцо уже входит в оборот.
Слежку за собой Кервин заметил ещё месяц назад. И понял, что его миг настал. Пробил колокол, вышел срок. Что ж, он знал, что так будет, и готовился к этому, но… но как же не вовремя. Именно сейчас, когда удалось наладить связь с Гаором и от него пришла вторая статья. Опять без единой помарки, выверенные, убийственные в своей точности фразы и обороты. Моорна плакала, переписывая, и тот кусок, где об увозимых детях и бегущих следом матерях, пришлось переписывать дважды: так она закапала листок слезами. Да и сам он с трудом остался спокойным тогда, а сейчас, увидев на улице серый с зелёной полосой по борту фургончик Рабского Ведомства, невольно останавливается и смотрит вслед. И не он один. Гаор — молодец, спустил лавину. Уму непостижимо, как он сумел в тех условиях сохранить себя, свой интеллект, способность писать… Когда-то сам говорил ему, что надо найти то, о чём все знают, но не говорят, и вот Гаор нашёл… теперь… теперь надо сделать так, чтобы его не коснулось. Гаор тогда сказал о взрыве, прямом попадании. Похоже, теперь его берут в вилку, перелёт, недолёт, следующий в тебя. И надо принять весь удар на себя, прикрыть собой семью, газету и Гаора. И, конечно, тех, кого он даже мысленно не называет, кто помог наладить связь с Гаором, да, надо известить Стига, чтобы больше не приходил в редакцию и не вздумал вмешиваться, если с ним что случится…
А пока Кервин свёл, по возможности незаметно, свои контакты в Союзе Журналистов к минимуму, чтобы как можно меньше людей видели в его обществе, навёл в редакции жёсткий порядок, проследив, чтобы черновики самых острых статей уничтожили, и предупредил всех, кого смог. Ему самому, похоже, уже не выкрутиться, но если газета уцелеет, её возглавит Арпан, он справится. Со всем финансовыми и прочими документами Арпан ознакомлен, так что…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
