В этой ситуации требовалось получить максимально возможную общественную поддержку, ведь от этого зависела степень устойчивости Белой власти и перспектива победы в Гражданской войне. Как отмечал российский премьер Вологодский, «власть, какими бы прекрасными намерениями она ни задавалась, всегда будет оторвана от жизни, будет висеть в воздухе, если она не будет прислушиваться к голосу общественности». Арестованных «директоров» сразу же освободили, и они, получив денежные компенсации, выехали за границу. Арестовавшие их офицеры были даже отданы под суд, однако позднее оправданы.
Верховный Правитель России в своих заявлениях подчеркивал, что не пойдет «ни по пути реакции, ни по гибельному пути партийности». О созыве нового Учредительного собрания говорилось как о «непременном условии восстановления политической системы». При этом отмечалось, что «правительство не считает себя вправе заменить неотъемлемое право на свободные и законные выборы простым восстановлением Собрания 1917 г., избранного под режимом большевицких насилий». Вновь избранное Собрание решило бы все вопросы, «касающиеся изменения территориальных границ и внешних отношений». Колчак заявлял и о невозможности «возврата к старому режиму, существовавшему в России до февраля 1917 г.». Декларировалось «равенство перед законом всех граждан, без всяких привилегий».
Историческая справка
Твёрдым сподвижником Колчака стал Омский архиепископ Сильвестр. В ноябре 1918 г. он обратился с посланием к воинам армии Верховного Правителя, призывая их спасти родину от гибели и позора, защитить Церковь. Архиепископ обращался к воинам, называя их страстотерпцами, то есть теми, кто претерпевает страдания во имя Христово. Владыка много ездил по освобождённым Белыми землям, произносил проповеди. В армию возвратились военные священники. Более того, были созданы отдельные боевые части, состоящие только из церковнослужителей и верующих: Православная дружина Святого Креста, 333-й имени Марии Магдалины полк, Святая Бригада, три полка – Иисуса Христа, Богородицы и Николая Чудотворца.
Российское правительство создало основы будущего государственного устройства. Помимо проекта созыва Национального Учредительного собрания им были приняты «Грамоты» по аграрному вопросу, о созыве губернских представительных учреждений. В мае 1919 г. начало работу Государственное Экономическое Совещание, состоявшее из деятелей земского и городского самоуправлений, ученых-экономистов, правительственных чиновников, промышленников, финансистов и кооператоров. Его председатель, управляющий делами правительства Г. К. Гинс, видел в нем реальный союз «власти и общества».
Осенью 1919 г. Колчак преобразовал Экономическое Совещание в выборное Государственное Земское Совещание, наделив его правом выдвигать и обсуждать законы, контролировать работу правительства. Это, по оценке Вологодского, был уже «фундамент Парламента». Однако неудачи на фронте помешали воплотить задуманные реформы.
Историческая справка
Георгий Константинович Гинс родился в Новогеоргиевске (Модлин, Польша) в 1887 г. в семье офицера. Окончил гимназию в Кишиневе в 1904 г., а юридический факультет Санкт-Петербургского университета – в 1909-м. Работал при Министерстве юстиции, затем в Переселенческом управлении, занимаясь вопросами распределения оросительных вод в Туркестане. Это послужило основой для его магистерской диссертации «Водное право и предметы общего пользования», защищенной в Париже в 1929 г. В 1916 г. Гинс стал приват-доцентом Петроградского университета, в 1918 г. получил кафедру гражданского права в Политехническом институте в Омске. Его работа в правительстве адмирала Колчака нашла отражение в мемуарном двухтомнике «Сибирь, союзники и Колчак» (первое издание – Пекин, 1920). В 1920–1938 гг. преподавал на русском юридическом факультете в Харбине, вел адвокатскую практику, написал ряд работ по проблемам Китая и Японии. В 1941 г. выехал в США. Там сначала редактировал газету «Русская Жизнь» (Сан-Франциско), затем, с 1945 по 1954 г., преподавал в Калифорнийском унверситете в Беркли, а с 1954 по 1964 г. работал на «Голосе Америки». Скончался в 1971 г. Автор многих работ на русском и английском языках. Среди них книги «Предприниматель» (1940), «Советское право и советское общество» (1954), «Упадок коммунизма» (1956), «Социальная психология» (1936), «Право и культура» (1938) и др.
Литература
П. Н. Зырянов. Адмирал Колчак, Верховный Правитель России. М., 2006.
И. Ф. Плотников. Александр Васильевич Колчак. Исследователь, адмирал, Верховный Правитель России. М., 2002.
Н. Г. Перейра. Сибирь: политика и общество в Гражданской войне. М., 1996.
2.2.21. Цели и задачи антикоммунистической борьбы
Антибольшевицкая борьба была едина в непримиримом отношении к перевороту октября 1917 г. и к осуществившим его большевикам. Она разделялась на так называемую «демократическую контрреволюцию» и более многочисленное и организованное Белое движение. Представители Белого движения считали себя выразителями законной «национальной власти», используя термины «русский» (Русская армия), «российский» (Колчак – Верховный Правитель России) и подчеркивая свое преемство с добольшевицкой Россией. Имели место и персональная, и правовая преемственность. В состав Белых правительств входили чиновники Императорской России, губернаторы, деятели земского и городского самоуправлений. Декреты советского правительства считались у Белых «юридически ничтожными», и при освобождении ими той или иной области восстанавливались законодательные нормы дореволюционного правопорядка. Их статус «законных носителей государственной власти», в отличие от «узурпаторов-большевиков», должен был обеспечить им поддержку и России, и международного сообщества. Признание всеми Белыми правительствами Колчака в качестве Верховного Правителя России дало военно-политическую стабильность Белых фронтов, межобластное, межправительственное взаимодействие.
Основоположники Белого движения вовсе не пользовались этим названием, начиная свою борьбу. «Белыми», «белогвардейцами» добровольцев начали называть их противники большевики, по якобы существовавшей аналогии между Добровольческой армией и эмигрантской белой армией эпохи Французской революции конца XVIII столетия. По существу, это неправильно. В то время как французская белая армия сражалась за идею легитимной монархии, выбрав для своего флага белый цвет (цвет королевского дома Бурбонов), наша Добровольческая армия вовсе не была ни реставраторской, ни монархической. Она сражалась, как пели первые добровольцы, «за Россию и свободу», специально подчеркивая, что «царь нам не кумир». Но название «белое» постепенно привилось, добровольцы стали им пользоваться, придавая ему иной смысл. Белый цвет стал символом чистоты устремлений его участников, противопоставляемый классовой ненависти и перманентной революции, олицетворявшихся красным цветом – цветом крови. «Я почти не знаю таких белых, которые бы осуждали себя за участие в этом движении, – писал через много лет один из активных участников антибольшевицкой борьбы митрополит Вениамин Федченков. – Наоборот, они всегда считали, что так нужно было, что этого требовал долг перед родиной, что сюда звало русское сердце, что это было геройским подвигом, о котором отрадно вспомнить. Нашлись же люди, которые и жизнь отдали за „единую, великую, неделимую“ – не раскаивался и я… Много было недостатков и даже пороков у нас, но все же движение было патриотическим и геройским. Не случайно оно получило имя „белое“. Пусть мы были и сероваты, и нечисты, но идея движения, особенно в начале, была белая». В Белом движении был представлен весь политический спектр – от монархистов до социалистов, в него объединились все, кому дороги были Россия и свобода, независимо от того, каких конкретных политических взглядов на будущее устроение России они придерживались. Задача Белых была в том, чтобы освободить страну от большевицкой тирании, а потом уже сам народ свободно решит, как устроить свою жизнь. Деятели Белого дела часто говорили, что, так как белый цвет включает все цвета радуги, он является символом политической солидарности, без которой большевизм одолеть невозможно.
В письме министру иностранных дел Верховного Правителя С. Д. Сазонову А. И. Деникин 2 января 1919 г. писал: «Мы боремся за самое бытие России, не преследуем никаких реакционных целей, не поддерживаем интересов какой-либо одной политической партии и не покровительствуем никакому отдельному сословию. Мы не предрешаем ни будущего государственного устройства, ни путей и способов, коими русский народ объявит свою волю».
