Читаем без скачивания Адмирал: Сашка. Братишка. Адмирал - Владимир Геннадьевич Поселягин

я ещё раз на карту гляну, – недовольно бурча, я достал карту из планшета и, отойдя ближе к опушке, стал изучать окрестности в бинокль.

Да, я не ошибся, мост рядом, а он железобетонный ориентир. Однако я смотрел не на насыпь с рельсами, а в сторону крыш хат небольшой деревеньки, скрытой от нас яблоневыми садами. Да, так и есть, километра три до неё. Надо будет как-то объезжать. Обе карты, взятые у фельджандармов, увезли генералы. На мою, взятую у сопровождающего колонны грузовиков, были нанесены копии кроков и меток, но я всё равно старался поглядывать, всё верно или нет. Деревню можно объехать по полевой дороге, там дальше были поля, переходящие в степь, по ним и поедем.

Фуражку я сменил на немецкий мотоциклетный шлем с очками, у Юры был такой же, мы оседлали нашего двухколёсного коня, я его уже завёл, бачок был полон, последние капли залили нормального горючего. Выехав из леса, покатили по полевой дороге чуть в сторону от деревни. Там перекрёсток. Деревню миновали нормально, пару раз деревенские попадались, но мы их не сильно заинтересовали, ну едут два малорослых худых немца в бесформенных чёрных комбинезонах куда-то по их нуждам, так и пусть едут. Проверку на местных мы выдержали, что не могло не радовать, так что я только прибавил газу и так на пятидесяти километрах в час уходил всё дальше и дальше от Дона. Уехать от деревни успели километров на семь, когда я понял, что скоро нам предстоит более серьёзная проверка. На бывших хозяевах этого средства передвижения, солдатах вермахта. И что плохо, стрелять нельзя, вблизи дорога, и там оживленное движение.

Мы ехали по дороге и приблизились к дамбе через речку. Она не охранялось, да и что тут охранять? Вот и когда мы проезжали дамбу, то слева, на небольшом песчаном пляже, увидели четырёх немцев и легковой «Опель-кадет». Одна из основных легковых машин вермахта в этой войне, рабочая лошадка, выкрашенная в серый камуфляжный цвет. Кстати, трёхдверная машина. На берегу горел костёр, похоже, обед готовят, котел только с огня сняли. Рядом два офицера, не разгляжу при движении, в каких званиях, и двое рядовых вроде, что и суетились по хозяйству, один у костра, другой готовил стол, расстелив на песке скатерть. Именно этот, как я понимаю, ординарец, а второй водитель, и рванул по берегу в нашу сторону, размахивая руками. Что ему было нужно – непонятно, но судя по веселью офицеров, они ожидали увидеть цирк. Немец не успел выбежать на дорогу, выходящую с дамбы, мы пролетели мимо, но подумав, я развернулся чуть дальше и, выехав на накатанную тропинку, похоже, это место отдыха пользуется спросом, через кустарник подкатил к пляжу. Юре я успел крикнуть, что немцы мои, пусть тылы страхует. Ординарец, сообразив, что мы сами едем к лагерю, неторопливо, в такт шагов, помахивая тряпочкой, которой пытался привлечь наше внимание, шагал обратно. Уже рядом был, в десяти метрах, когда мы подъехали.

Лица немцев всё больше вытягивались, когда они с изумлением рассматривали нас, пытаясь сообразить, кто мы такие. А когда я из расстёгнутого ворота комбинезона выхватил наган и трижды выстрелил, завалив обоих рядовых и лейтенанта, оставив гауптмана, было поздно. Заглушив двигатель, пока Юра, перехватив его, ставил на подножку, закончил дело. Держа офицера на прицеле револьвера, подошёл ближе, обходя его по кругу. Контроль был нужен только ординарцу, ну или денщику. Такое впечатление, как будто он готов вот-вот изогнуться в стиле «чего изволите?».

– Кто вы и чего вам надо? – оправившись от изумления, поинтересовался немецкий пехотный капитан.

Не отвечая ему, я пожаловался Юре:

– Три патрона к нагану осталось. Ни у кого наших таких патронов нет, даже у мичмана с лейтенантом «тэтэхи», а у остальных трофеи.

– Надо было у разведчиков больше просить.

– Они и так дали даже больше чем могли, у самих запасы не резиновые, тем более вон, сколько раз пришлось использовать это бесшумное оружие, пока работали в городе и окрестностях.

– Да кто вы такие, чёрт возьми?! – повысил голос немец. – Вы русские?

– Чего этому гаду надо? – спросил Юра, кивнув на языка.

– Что ему надо, мне глубоко начхать. Он мне нужен как источник информации. Ты поглядывай по сторонам, собери все трофеи, что брать уже хорошо знаешь и в багажник машины убери. Жратву и котелок с той похлёбкой тоже. Обратно поедем, поедим. Только крышкой накрой и поставь так, чтобы не опрокинулся и не пролился.

– Машину берём?

– А то как же. Спрячем пока, на обратном пути заберём. Мотоцикл нам сейчас предпочтительнее. Он более мобильный. Кстати, посмотри, там в машине, мы, когда ехали, водитель в машину винтовку убирал. Показалось мне или нет, что она снайперская?

– Так вот ты из-за чего к немцам свернул, я думал, действительно из-за машины и бензина… Нашёл, вот она, – выбравшись задом из машины, показал тот СВТ с оптическим прицелом. – Наша, трофейная похоже.

– Значит, не показалось. Хорошо, – сказал я и повернулся к немцу, пора провести допрос, но оказалось, Юра достал ещё не всё.

– Смотри, тут два нагана с кобурами и ТТ. Все странные, я такие и не видел.

Посмотрев на оружие, я сразу опознал эти эксклюзивные образцы.

– Видимо склад наш ломанули, подарочное оружие. Генеральское. Видишь отделка какая?

– Тут ещё ППД и ППШ, винтовка и карабин Мосина. О, я такую только на картинках видел, АВС… а в багажнике патроны… О, тут мишени есть.

– Так они решили из трофеев на пикнике пострелять, – наконец я сообразил, откуда в машине столько оружия, а главное боеприпасов. – Понюхай столы, стреляли?

– Нет, чистые, – понюхав, сообщил тот. – Не успели, наверное.

Поинтересовавшись об оружии у гауптмана, подтвердил свои догадки. Его зам достал советское оружие, то, которое смог, и они решили пострелять. Кстати, остановить нас пытались по пустяку. Лейтенант курил, а пачка закончилась, у него, как говорится, уши пухли, а остальные не курили. Вот тот и отправил солдата к нам, сигаретку стрельнуть.

– Откуда будете?.. Где службу проходите? – повторил я, заметив, что немец меня не понимает.

Русского тот не знал, ещё когда я произнёс первые слова после выстрелов, то отслеживал его реакцию, никакого понимания, кроме тревоги, я в нём не заметил. Испуг был, и сильный, чего ждать от подростков, фактически мальчишек, он не знал. Вот и переводил взгляды с меня на Юру и обратно, пытаясь немного храбриться и не терять лица. Тут я заметил, что его бьёт крупная дрожь, которую он пытается скрыть и остановить, но у него ничего не получалось.