грузчиков? Магазинчик же на три лотка продукции выдает! А Марсель? Для чего должен моргнуть свет в северной части Марселя? Ладно, я чужие деньги не считаю, но должен же он понимать, что в современном мире все системы дублируются? Обрушить энергосистему все равно не получится. Ладно, что дальше по списку? Взлом сервера форума… Чего? Антошин издевается? Форум любителей карликовых собак? Да там три десятка сумасшедших! Произвольное срабатывание тревожной кнопки в одном из отделений банка Варшавы… Где-то у меня была программка, под это заточенная. Форум взломать, Господь всемогущий!..»
– Об этом не беспокойтесь, святой отец. Устраивать пошлости в виде вооруженного прорыва к аэропорту, захвата заложников и прочих глупостей из плохих боевиков мы не будем. Допьем кофе и попрощаемся.
Католик скептически ухмыльнулся: мол, ну-ну. Я же неторопливо закончил с капучино и поднялся. Взял с подоконника зеркальные очки, нацепил их на нос. Вытащил из нагрудного кармана красный маркер и, под изумленным взглядом магистра, вывел на салатного цвета стене: «Земля, прощай». В принципе, не особенно важно было, что именно я написал, просто эта фраза показалась мне символичной.
Закончив с порчей обоев, я положил маркер на окно и исчез.
Глава 24. Пресс-секретарь
Если верить инке, то перемещение физического объекта в пространственно-временном континууме междумирья было невозможным. Индеец говорил о том, что на такое способно только сознание. По-моему, краснокожий ткач сознательно вводил меня в заблуждение. Или берег, или не желал давать многие знания едва оперившемуся родичу. Потому что внутри Плода перемещение прекрасно работало. Чему я – живое доказательство. Использование червоточины никак на меня не повлияло.
Задетый в свое время невозможностью посещения настоящих миров меча и магии, со всеми этими эльфами и гномами, я потратил некоторое время на изучение вопроса. И успеха не добился. Ну правда, на что я рассчитывал?! Что смогу скакать между мирами, как кузнечик? Если бы это было так просто, инки уже давно бы пришли и вскрыли грудные клетки каждому стороннику римско-католической церкви.
Однако затем я вспомнил слова Аскара, которыми он, подозреваю, сознательно давал мне подсказку. Про ткущего реальность и аналитика и огромную разницу между ними. Ведь, по правде сказать, вел я себя именно как последний. Взвешивал, просчитывал, то есть действительно ничем не отличался от анализирующего факты клерка, разве что с шикарным уровнем допуска к материалам настоящего, прошлого и будущего.
Никакой магии в этом не было. Ну, выглядело-то, может, эффектно, для стороннего наблюдателя вообще как колдунство восьмидесятого уровня. На деле же – фокусы. Умелое оперирование никому, кроме тебя, не известными фактами.
А если сформулировать задачу иначе? Не играть с действительностью в догонялки, а сформулировать цель, которую я хочу достигнуть плетением? Даже не так – цели! От промежуточных, являющихся необходимыми этапами, до ключевой, ради которой все и затевалось.
Поле не подсказало ответ. Но указало на возможности. Изучив которые, я и пришел к пониманию, как ложечка может активировать прекращение поступления воздуха в легкие отдельного человека. И к тому, что несколько десятков не связанных между собой событий в разных концах мира могут пробудить одну из сотен тысяч кротовых нор, пронизывающих любой мир.
На самом деле все было немного сложнее. Грубо говоря, среди бесчисленного количества возможностей будущего, с учетом сотни переменных, я находил и делал возможным то, что было выгодно именно мне. Как кинуть камень в воду – в большинстве вероятностей он туда и упадет. Но можно отыскать и такую, в которой камень ударится об упавший именно в это время самолет и отскочит тебе прямо в лоб.
Не углубляясь глубоко в теорию, в которой, как и всякий гуманитарий, был слаб, я просто использовал обнаруженные возможности. Произвел неслабое такое впечатление на доминиканца, растворившись в воздухе у него на глазах. Теперь-то он за чистую монету примет весь мой блеф, убедившись в невероятных возможностях бывшего пленника.
Надеюсь, не меньшего эффекта я добился, появившись прямо посреди кабинета московского князя. Блин, жаль записи никто не вел, а то я бы с удовольствием посмотрел их потом.
Сидит такой Бестужев, просматривает финансовые документы, доклады разведки, сводки с фронта необъявленной еще войны, а тут – бац! Хлопок воздуха, возможно, молнии цвета расплавленного золота – и напротив его стола стоит мужчина в стильном костюме синего цвета и зеркальных солнцезащитных очках. И в фартуке! Черт, я фартук забыл снять! Заболтался с папистом! Неловко-то как вышло.
Сохраняя на лице такое выражение, словно бы передник веселой расцветки и должен был находиться на моей груди, я неторопливо избавился от этой детали одеяния и только тогда произнес:
– Здравствуйте, Александр Викторович. Отвлеку вас минут на двадцать?
Для меня сам перенос произошел… никак! Отложив маркер, я словно бы моргнул, а когда тьма сменилась светом, я уже стоял в кабинете московского князя. В стенах древнего Кремля.
Эх, жалко, такой перенос требует огромной подготовительной работы, а то бы я только так по миру и перемещался. Но этот прыжок из солнечных предместий Рима в холодную декабрьскую Москву потребовал от меня трех десятков спланированных малых воздействий на информационное поле. А без помощи друзей он и вовсе был бы невозможен.
– Антошин?
Узнал-таки! А мы ведь не знакомы, не виделись ни разу. Но пересекались интересами.
Бестужев был удивлен, но лицо держал как глава японской транснациональной корпорации на переговорах. Только и позволил себе эту реплику. А в остальном – даже ручку, которой подчеркивал в документах заинтересовавшие его места, не отложил. Политик, что тут скажешь. Глава крупнейшего союза русских земель. Хорошо хоть пульсаром сразу не влупил!
– Собственной персоной. Не возражаете, если я присяду?
Получив осторожный кивок, уселся на один из свободных стульев и доброжелательно улыбнулся визави.
– Зачем вы здесь?
Только один вопрос. Никаких простолюдинских «как вы это делаете?» и возмущенных «что вы себе позволяете?». Сразу к делу. Конкретный мужик! Мне он, пожалуй, нравился.
Внешность московского князя была под стать поведению. Чуть старше пятидесяти, бледное лицо с крупными чертами, светлые волосы, внимательные серые глаза. Такой классический русак. Невозмутимый, как придорожный камень. Широкие плечи, мощная шея – ни следа аристократической утонченности. Не слишком высокий, я бы сказал, что он был чуть выше среднего роста, но для уточнения этого параметра ему потребовалось бы встать и выйти из-за массивной столешницы. Чего я от него, понятно, требовать не мог.
Если судить только по внешнему виду, на князя он не слишком тянул, максимум начальник одного из цехов какого-нибудь крупного завода. Сталелитейного, например. Но аура власти, при всей избитости данной формулировки, меняла образ кардинально. Бестужев не просто привык к подчинению, он, скорее всего, не знал другой реакции.
– Обсудить пару вопросов. Знаете, некоторые разговоры лучше вести с глазу на глаз. Чтобы не возникало непонимания. А нам с вами сейчас нужно полное
