твоею творческой силой, если ты в бесконечном достоинстве своем не погнушаешься бросить взгляд на нас, жалких смертных, если мое будущее благополучие не противоречит необходимым следствиям тайных причин, назначенных тобою, прими мольбы человека, коему ты в доброте своей дал жену и потомство; будь к нам милосерден, избавь нас от яростной схватки сожалений, желаний и других естественных страстей, направь стопы наши по сим неведомым путям и благослови наш будущий образ жизни. Если мы руководствуемся благими намерениями, значит, нас ведет твоя воля; ты знаешь, господи, что мы не замышляем ни зла, ни обмана, ни мести. Укрепи меня в моем предприятии, чтобы у меня достало сил спокойно и мирно провести сквозь все тяжкие испытания молодую семью, которую ты мне даровал. Внуши мне такие цели и правила поведения, какие будут всего угоднее тебе. Сохрани, о боже, сохрани подругу души моей, самый бесценный дар твой, вдохни в нее смелость и силу, дабы свершила она сие опасное странствие. Благослови детей нашей любви, кровь сердца нашего, дай им твою божественную помощь, вдохни в их нежные умы любовь и добродетель, которая одна лишь может служить основой их поведения в сем мире и счастия в лоне твоем. Восстанови мир и согласие в нашей несчастной многострадальной стране, утишь яростную бурю, которая так долго ее опустошает. Соизволь, молю тебя, Отец Природы, чтобы наши исконные добродетели и усердие не пропали даром и чтоб в награду за наши тяжкие труды на этой новой земле мы вновь обрели прежний покой и смогли заселить ее грядущими поколениями, кои вечно станут благодарить тебя за изобилие, которым ты их наделил.
Откровенность сего письма должна совершенно уверить Вас в моем уважении и дружбе, в коих, смею надеяться, Вы никогда еще не усомнились. Как члены одного сообщества, мы связаны взаимными узами расположения и старого знакомства, и Вы, конечно, не можете не соболезновать моим невзгодам, не можете не сетовать со мною на то физическое и моральное зло, которое нас всех обременяет. Когда я взираю на то, что творится с нашей родной страной, выпавший мне жребий кажется не столь уж тяжелым.
КОММЕНТАРИИ
УИЛЬЯМ БРЭДФОРД
— ♦ —
WILLIAM BRADFORD
1590–1657
ИСТОРИЯ ПОСЕЛЕНИЯ В ПЛИМУТЕ
(HISTORY OF PLIMOUTH PLANTATION)
(Опубл. в 1856 г.)
Уильям Брэдфорд писал свою книгу в 1630–1650 годах., Впервые издана она была лишь много лет спустя. До тех пор рукопись хранилась в семейных бумагах. Правда, наследники автора позволяли с ней знакомиться. Отсюда заимствования из нее в исторических трудах XVII–XVIII веков. Во время войны североамериканских колоний за независимость она была увезена в Англию и считалась пропавшей. В 1844 году ее местонахождение было обнаружено. В 1856 году вышло первое издание книги по снятой копии. В 1896 году рукопись вернулась в Америку, в Бостон, где наконец была осуществлена публикация с оригинала.
К тому времени, когда Брэдфорд закончил свою «Историю», в Европе уже давно существовал особый вид литературы — сочинения очевидцев и участников открытий и завоеваний заморских стран. В этих сочинениях, касавшихся в частности Америки, сообщались правдивые, а то и самые фантастические сведения о доселе неведомых краях, воспевались подвиги людей, проложивших путь через бескрайний грозный океан, огнем и мечом покорявших индейцев.
Англичане появились в Америке позже испанцев, португальцев и французов — позже появилась у них и литература, повествующая об этом событии. Среди произведений, заложивших ее фундаменту самыми значительными из них были книги Джона Смита (1580–1631), одного из первых поселенцев Виргинии — первой английской колонии в Западном полушарии. Позже Смит вернулся на родину, но так как писал он, основываясь главным образом на опыте пребывания в Америке и именно поэтому сделался знаменитым, с него американцы начинают хронологию своей отечественной литературы, как с даты основания Виргинии — колониальный период своей истории.
Считать ли Джона Смита одним из многих авторов из разных стран, писавших об открытии и завоевании Америки по собственным впечатлениям, отнести ли его к представителям английской литературы в этом жанре или избрать родоначальником американской литературы — это не меняет сути его произведений, в которых основной мотив — героико-завоевательный, а повествование эмоционально и не лишено красочного вымысла.
Уильям Брэдфорд (1590–1657) — соотечественник и младший современник Смита. В его «Истории поселения в Плимуте» этот мотив полностью отсутствует и изложение ведется, за редкими исключениями, сухо и без прикрас. Произведение Брэдфорда отличает то, чего практически нет в трудах Смита, и стимулирует к размышлениям над проблемами, которые близки человеку нашего «ядерного» века: Брэдфорда интересует духовная жизнь людей его времени и конкретно тех, чью судьбу он разделял, чьей духовной жизнью старался руководить. Он говорит о побудительных мотивах, толкнувших простых людей бросить все свое имущество и покинуть родные места и, мужественно превозмогая горечь разлуки с ближними, страх перед ожидающими их опасностями, пуститься в далекое плавание, пережить тяжкие невзгоды первых лет жизни на незнакомой, неосвоенной земле. В меру своих сил и возможностей они многого достигли. Во многом они разочаровались, убедившись, что достигнутое не совпадает с тем, о чем мыслилось и мечталось. Именно это особенно заботило автора «Истории поселения в Плимуте».
Джон Смит и Уильям Брэдфорд отразили две грани английской колонизации американских земель, грани, которые проступали по мере выхода Англии на просторы океана и по мере обострения в стране под покровом религиозных разногласий социальных противоречий.
Творчество Джона Смита питали: его судьба офицера-ландскнехта, воевавшего во многих странах Европы, побывавшего в турецком плену; опыт испанских конкистадоров, португальских бандейрантов, французских буканьеров и английских каперов; приключения, испытанные им в Америке и связанная с этим претензия на славу открывателя и завоевателя для Англии обширного заморского края. Личная предприимчивость и направленность творчества Джона Смита, как и его путь в Америку и путь туда его предшественников, определялись в основном жаждой к приобретению американских сокровищ. Она не обязательно была личным чувством — веянием времени, проявлением процесса так называемого первоначального накопления, основу которого составляло обезземеливание крестьян, а также разрушение ремесленных цехов, и который свидетельствовал о росте в Англии капиталистических отношений. Попутно образовались и слились два общественных потока. Один увлекал буржуазию и дворянство, связанное с торговой и предпринимательской деятельностью («новое дворянство»), к колониальной экспансии; другой — уносил обездоленных людей, лишенных земли и орудий труда, на поиски новых мест, где они могли бы вновь обрести землю и работу, а с ними кров и пропитание.
Чтобы, слившись, эти потоки доставили английских
