Читаем без скачивания Живописец смерти (СИ) - Лукарелли Карло

Миллер нахмурился.

— Вы это знаете, потому что…

Роби рассмеялся.

— Потому что я смотрю фильмы Люка Бессона, не иначе. — Он покачал головой. — Я все равно не понимаю, зачем вы пришли, детектив Миллер. Я ценю то, что вы считаете, будто у вас что-то есть…

— У меня есть фото, на котором вы с Кэтрин Шеридан. У меня таких снимков целых три, и на обороте одного из них надпись «Рождество-82». Это вам о чем-то говорит?

Роби помолчал, поднял глаза на Миллера и покачал головой.

— Нет, — ответил он, — мне это ни о чем не говорит.

— Где вы были на Рождество восемьдесят второго года?

— Боже, это сколько? Двадцать четыре года назад?

— Верно, — подтвердил Миллер. — Двадцать четыре года назад. Где вы тогда были?

— Дайте подумать. Тогда я еще был в Нью-Йорке. Летом восемьдесят первого я нашел там временную работу, а потом она перестала быть временной, и я оставался там до лета восемьдесят третьего.

— Чем вы занимались?

— Тем же, чем и сейчас. Но я был намного моложе. — Роби рассмеялся. — Кажется, что это было в другой жизни.

— Вы преподавали?

— Да, преподавал, читал лекции. Я был помощником преподавателя, но он много болел, поэтому лекции я читал в основном самостоятельно. — Роби мечтательно улыбнулся. — Это было хорошее время. Мне нравился Нью-Йорк. Не настолько, чтобы я остался там жить, тем не менее… Я познакомился там с хорошими людьми, которые помогли мне обрести себя, так сказать.

— И вы уехали из города летом восемьдесят третьего?

— Да, а что? Это уже похоже на допрос.

— Едва ли это допрос, профессор.

— Значит, я был в Нью-Йорке, когда сделали эту фотографию. Возможно, меня сфотографировали, а я этого не заметил. Возможно, эта женщина тогда там училась или работала. Я не знаю. Как я уже говорил, существуют сотни причин оказаться на чужой фотографии и даже не подозревать об этом.

Миллер кивнул.

— Вы правы, профессор. Я не поддаю сомнению подобную возможность. Я сомневаюсь в том, что такое могло случиться трижды.

Роби не ответил.

— К тому же, когда я показал фотографии Наташе Джойс, она без колебаний сообщила, что вы приезжали к ней с Кэтрин Шеридан. Она посмотрела на ваше фото и сказала, что это тот самый человек. Она нисколько не сомневалась.

— Вот это я объяснить не могу, — признался Роби.

— Я тоже, профессор. Я не понимаю, как она могла быть настолько уверена. Чертовски уверена. Она была не глупа. Хорошо соображала.

— Похоже, убийства случаются все чаще, — заметил Роби. — И мне кажется, мы сами виноваты в том, что происходит.

Миллер нахмурился.

— У французов есть выражение monstre sacré. Буквально это означает «священное чудовище». Имеется в виду порождение, не желаемое создателем.

— Ваша книга, — сказал Миллер.

Роби пренебрежительно махнул рукой, словно упоминание о его книге не имело значения.

— Мы все сделали сами, детектив. Мы подготовили собственные эмоции к таким вещам. Становится нормой сталкиваться с подобными зверствами каждый день. Конечно, частично в этом повинна пресса, которая пользуется свободой, чтобы выпячивать негатив и приглушать позитив. Но нам говорят именно то, что мы хотим услышать. И речь идет не о единичном случае, детектив. Я говорю о запудривании мозгов целой нации, даже всего населения планеты.

— Не уверен, что это обо мне, профессор.

— Так ли это, детектив? Вы считаете, что подобные вещи не повлияли на вас?

— Я не говорю, что они не повлияли, но…

— Но что? Расскажите, насколько сильно наркотики осложняют вам работу. Например, эта Наташа Джойс. Вы упоминали, что у нее был парень, отец ее дочери? Он был наркоманом?

Миллер кивнул.

— Вот об этом я и говорю. Какой процент вашей работы напрямую или косвенно связан с незаконным оборотом наркотиков здесь, в Вашингтоне?

— Значительный процент, — ответил Миллер.

— Какой? Десять, двадцать, тридцать процентов?

— Больше. Я не знаю, может, пятьдесят, возможно, шестьдесят процентов.

— Пятьдесят-шестьдесят процентов. И в основном это что? Кокаин?

Миллер кивнул.

— Да. Кокаин. Курительный кокаин.

Глаза Роби блеснули.

— Превосходно. Просто превосходно! Курительный кокаин. Эпидемия потребления курительного кокаина, которая захлестнула Вашингтон, Балтимор, Лос-Анджелес, Нью-Йорк, Майами, верно? Это серьезно, не так ли? Это то, что напрямую влияет на жизни миллионов американцев, согласны?

— Без сомнения.

Впервые Роби оживился, даже начал жестикулировать.

— Так кто создал это чудовище? — спросил он. — Кто создал эпидемию курительного кокаина, это чудовище среди нас?

Миллер пожал плечами.

— Я не знаю. Большинство дряни идет из Колумбии, Южной Америки, от тамошних картелей. Они поставляют это сюда…

Роби покачал головой.

— Нет, — негромко сказал он. — Мы создали это сами.

— Мы создали? Я вас не понимаю.

— Мы создали. Мы. Американцы. Налогоплательщики, граждане, люди с работой и ипотекой, с банковскими счетами и частными школами для своих детей. Те, кто читает газеты и смотрит телевизор. Мы породили эпидемию.

Миллер растерялся. Он не понимал, о чем говорит Роби.

— Вы знаете, откуда пришла большая часть кокаина в восьмидесятые годы? Того кокаина, который послужил толчком к началу эпидемии?

Миллер недоуменно покачал головой.

— Из Никарагуа.

Миллер поморщился.

Роби посмотрел на него.

— Что?

— Никарагуа? — переспросил Миллер.

— Да, из Никарагуа. Кажется, вы удивлены.

— Нет, простое совпадение, не более. На днях я читал что-то о Никарагуа.

— О том, что Даниэль Ортега снова появился на горизонте? Да, это совпадение, если таковое возможно.

— То есть?

— Буш борется. Он теряет промежуточные выборы. Он послал Рамсфелда попастись на лужок. И знаете, кого тот притащил? Роберта М. Гейтса. Знаете, кем он был?

— Вряд ли.

— Директором ЦРУ при Буше-старшем. Он был заместителем директора ЦРУ при Уильяме Кейси во время заварухи «Иран-контрас». А теперь давайте вернемся в Никарагуа. Ортега добился того, что его избрали в правительство, сандинисты при власти снова, а мы все сидим в приятном неведении, что же там произошло на самом деле. И как мы позволили этому случиться.

— Кому позволили?

— Некоторым отдельным людям из правительства. Тем, что пекутся о благополучии американского народа. Война в Никарагуа, по идее, велась с целью защитить американцев от коммунистического присутствия на нашем заднем дворе. Но так ли это было? Нет. Они хотели, чтобы никто не мешал их линиям поставки из Южной Америки. Это было фиаско с первого дня.

— Я не понимаю, о чем вы говорите. Вы хотите сказать, что война в Никарагуа, вся эта история с Оливером Нортом, началась потому, что американское правительство хотело иметь надежные каналы поставки кокаина из Южной Америки?

— Помимо прочего, да. Это было одной из основных причин. Не единственной, но основной.

— Мне как-то сложно поверить в это, профессор.

Роби улыбнулся.

— Вы же знаете Джона Кэрри, верно? Он был соперником Джорджа Буша.

— Конечно.

— Весной восемьдесят шестого жил да был человек по имени Джон Мэттес. Он был государственным защитником из Майами. Кэрри в то время был сенатором, и Мэттес начал работать с ним над расследованием связи между «контрас» и контрабандой наркотиков. Вы же знаете, кто такие «контрас»?

— Повстанцы, которых мы поддерживали. Они пытались свергнуть режим сандинистов.

— Верно. Мэттес сказал одну очень интересную вещь. Он сказал, что они обнаружили там инфраструктуру ЦРУ. Он сказал, что вся эта затея явно покрывается силами национальной безопасности. Люди заряжали пушки среди белого дня, в аэропортах, во время рейсов в аэропорт Ллопанго, а потом эти самые люди везли в США наркотики. И никто им не мешал. Джон Кэрри, работая в подкомитете по терроризму, наркотикам и международным операциям, трудился два года и выдал отчет на ста шестидесяти шести страницах. Три основные информационные сети проигнорировали его. Из полумиллиона слов отчета то, что написали в «Вашингтон пост», «Нью-Йорк таймс» и «Лос-Анджелес таймс», было сведено до заметки в менее чем две тысячи слов.