1-го Украинского фронта генерал армии Н. Ватутин
Командующий войсками
2-го Украинского фронта генерал армии И. Конев»[131].
В расположении войск противника были разбросаны листовки следующего содержания:
«Всему офицерскому составу немецких войск, окруженных в районе Корсунь-Шевченковский.
42-й и 11-й армейские корпуса находятся в полном окружении. Войска Красной Армии железным кольцом окружили эту группировку. Кольцо окружения все больше сжимается. Все ваши надежды на спасение напрасны…
Попытки помочь вам боеприпасами и горючим посредством транспортных самолетов провалились. Только за два дня, 3 и 4 февраля, наземными и воздушными силами Красной Армии сбито более 100 самолетов Ю-52.
Вы, офицеры окруженных частей, отлично понимаете, что не имеется никаких реальных возможностей прорвать кольцо окружения.
Ваше положение безнадежно и дальнейшее сопротивление бессмысленно. Оно приведет только к огромным жертвам среди немецких солдат и офицеров.
Во избежание ненужного кровопролития мы предлагаем принять следующие условия капитуляции:
1. Все окруженные немецкие войска во главе с вами и с вашими штабами немедленно прекращают боевые действия.
2. Вы передаете нам весь личный состав, оружие, все боевое снаряжение, транспортные средства и всю технику неповрежденной.
Мы гарантируем всем офицерам и солдатам, прекратившим сопротивление, жизнь и безопасность, а после окончания войны – возвращение в Германию или в любую другую страну по личному желанию военнопленных.
Всему личному составу сдавшихся частей будут сохранены: военная форма, знаки различия и ордена, личная собственность и ценности, старшему офицерскому составу, кроме того, будет сохранено и холодное оружие».
В 12 часов 9 февраля штаб генерала Штеммермана сообщил об отклонении нашего ультиматума.
Тотчас же на внутреннем фронте окружения и со стороны внешнего фронта немцы начали ожесточенные атаки. Особенно жаркие бои разгорелись 11 февраля. Наши войска дрались с особым упорством. Танковым дивизиям противника ценой больших потерь удалось продвинуться в Лисянку, но дальше сил не хватило, и враг перешел к обороне.
В ночь на 12 февраля окруженная группа войск, собравшись на узком участке, попыталась также прорваться через Стеблев в Лисянку на соединение с танковыми дивизиями. Ей даже удалось выйти в район Шендеровки, но дальнейшее продвижение противника было приостановлено. Расстояние между окруженной группой и деблокирующей группой немецких войск сократилось до 12 километров, но чувствовалось, что для соединения у противника сил не хватит.
В ночь на 12 февраля 1944 года я послал донесение в Ставку:
«У Кравченко:
– противник силой до 160 танков с мотопехотой с фронта Ризино–Чемериское–Тарасовна ведет наступление в общем направлении на Лисянку и, прорвав первую линию 47-го стрелкового корпуса, вклинился в оборону до 10 км.
Дальнейшее продвижение противника было остановлено на реке Гнилой Ткич частями 340-й стрелковой дивизии и 5-го механизированного корпуса, составляющими вторую линию обороны, и резервными полками СУ-85.
За отсутствием связи с командиром 47-го стрелкового корпуса положение на левом фланге армии в направлении Жабинка–Ризино–Дубровка уточняется.
Сил и средств у Кравченко было достаточно для отражения атак противника, но Кравченко при прорыве первой линии нашей обороны потерял управление частями армии.
Приказал Николаеву[132] срочно развернуть в Джурженцы управление 27-й армией и подчинить в оперативном отношении Кравченко Трофименко.
Армию Богданова к утру 12 февраля главными силами сосредоточить в районе Лисянка–Дашуковка–Чесновка. 202-ю стрелковую дивизию развернуть на рубеже Хижинцы–Джурженцы, туда же подтянуть полностью укомплектованную бригаду Катукова.
Степину[133] приказал в Лисянке к утру иметь от Ротмистрова две бригады и по реке Гнилой Ткич на участке Лисянка–Мурзинды занять оборону, и в первую очередь противотанковую. У Степина:
– армия Ротмистрова сегодня отразила атаки до 60 танков противника от Ерков в направлении Звенигородки. Разведкой установлено движение до 40 танков из Капустина на Ерки. Возможно, противник подтягивает на звенигородское направление танки с Лебединского направления.
Степин к утру 12 февраля 18-й танковый корпус передвигает в Михайловку (восточнее Звенигородки) и 29-й танковый корпус в район Княжье–Лозоватка.
Армия Смирнова вела бой за Мирополье, Кошак, Глушки.
Для удобства управления с 12.00 12 февраля 180-я стрелковая дивизия Трофименко передается в состав 2-го Украинского фронта.
Приказал Степину 12.2.44 главными силами армий Коротеева и Смирнова удар нанести с востока на Стеблев и в тыл главной группировки окруженного противника, готовящейся для выхода навстречу наступающей танковой группе.
Вся ночная авиация фронтов действует в районе Стеблева.
Жуков».
Утром 12 февраля я заболел гриппом и с высокой температурой меня уложили в постель. Согревшись, крепко заснул. Не знаю, сколько проспал, чувствую, изо всех сил мой генерал-адъютант Леонид Федорович Минюк старается меня растолкать. Спрашиваю:
– В чем дело?
– Звонит товарищ Сталин.
Вскочив с постели, взял трубку.
– Мне сейчас звонил Конев, – сказал Верховный, – и доложил, что у Ватутина ночью прорвался противник из района Шендеровки в Хилки и Новую Буду. Вы знаете об этом?
– Нет, не знаю. Думаю, это не соответствует действительности.
– Проверьте и доложите.
Я тут же позвонил Н. Ф. Ватутину и выяснил, что противник действительно пытался, пользуясь пургой, вырваться из окружения и уже успел продвинуться километра на два-три и занял Хилки, но был остановлен. Сведения о попытках прорыва как-то раньше попали к И. С. Коневу. Вместо того чтобы срочно доложить мне и известить Н. Ф. Ватутина, он позвонил И. В. Сталину, дав понять, что операция по ликвидации противника может провалиться, если не будет поручено ему ее завершение.
Переговорив с Н. Ф. Ватутиным о принятии дополнительных мер, я позвонил Верховному и доложил ему то, что мне стало известно из сообщения командующего 1-м Украинским фронтом.
И. В.Сталин крепко выругал меня и Н. Ф.Ватутина, а затем сказал:
– Конев предлагает передать ему руководство войсками внутреннего фронта по ликвидации корсунь-шевченковской группы противника, а руководство войсками на внешнем фронте сосредоточить в руках Ватутина.
