Коллингвуд ступал по изуродованным ядрами палубам в сотнях сражений, однако Хорнблауэр, глядя на его печальную улыбку, думал о другом — о трех тысячах беспокойных матросов, в которых надо поддерживать дисциплину и сноровку, о трибуналах, чьи решения надо скреплять, о бесконечных проблемах с провиантом и водой, конвоями и блокадой.
— Вы доставите мне удовольствие, отобедав со мной, капитан? — спросил Коллингвуд.
— Сочту за честь, милорд.
Хорошо, что удалось почти без тени смущения выговорить эту фразу.
— Превосходно. Тогда вы и расскажете мне все домашние сплетни. Боюсь, другого случая не будет — «Атропа» не останется с флотом.
— Да, милорд?
Хорнблауэр волновался — скоро он узнает свое будущее. Но конечно, нельзя обнаружить волнение — лишь сдержанный интерес капитана, готового к любому поручению.
— Боюсь, что так. Да ведь вам, молодым капитанам на бойких маленьких кораблях, не больно хочется держаться за юбку мамки-флота.
Коллингвуд снова улыбнулся, но слова его навели Хорнблауэра на неожиданную мысль. Конечно, Коллингвуд внимательно наблюдал, как «Атропа» приближалась к эскадре. Хорнблауэр вдруг понял, что, если бы «Атропа» неловко добиралась до позиции или небыстро отвечала на сигналы, его ждал бы совсем иной прием. Он стоял бы сейчас навытяжку и, сжав зубы, выслушивал образцовый в своей резкости выговор. При этой мысли по спине у Хорнблауэра побежали мурашки, и вместо ответа он промычал нечто невразумительное.
— Маккулум и его туземцы у вас на борту? — спросил Коллингвуд.
— Да, милорд.
Требовалось совсем немного выдержки, чтобы не спросить, куда же его пошлют, — сейчас Коллингвуд сам все расскажет.
— Вы не знаете Левант?
— Нет, милорд.
Значит, Левант — турки, греки и сирийцы.
— Скоро узнаете, капитан. Вы доставите мои депеши на Мальту, после чего отправитесь с мистером Маккулумом в Мармарисский залив. Там вы будете помогать ему в его деятельности.
Мармарисский залив? Это побережье Малой Азии. Несколько лет назад он был местом встречи транспортных судов и флота, атаковавшего Египет. Не ближний свет от Дептфорда.
— Есть, милорд.
— Насколько я понимаю, штурмана у вас на «Атропе» нет.
— Нет, милорд. Два подштурмана.
— На Мальте к вам присоединится штурман Джордж Тернер. Он знает турецкие воды и был с флотом в Мармарисском заливе. Он делал замеры, когда затонул «Стремительный».
«Стремительный»? Хорнблауэр поворошил в памяти. Транспортное судно с таким названием перевернул на якорной стоянке в Мармарисском заливе внезапно налетевший шквал. Оно затонуло.
— Да, милорд.
— На его борту находилась казна экспедиционных войск. Не думаю, чтобы это было вам известно.
— Конечно нет, милорд.
— Весьма значительная сумма в золотых и серебряных монетах для выплаты жалованья и содержания войск — четверть миллиона фунтов стерлингов. Глубина, на которой он затонул, для наших ныряльщиков недостижима. Однако никто не знает, на что способны наши любезные союзники-турки, располагающие к тому же неограниченным временем. Поэтому решено было сохранить происшествие в тайне, и это пока удавалось.
— Да, милорд.
Действительно, не многие знают, что на дне Мармарисского залива покоится четверть миллиона стерлингов.
— Посему правительству пришлось послать в Индию за ныряльщиками, способными достичь такой глубины.
— Понятно, милорд.
— Итак, вы отправитесь в Мармарисский залив и с помощью Тернера и Маккулума поднимете эти сокровища.
— Есть, милорд.
Никакое воображение не способно охватить все невероятные обязанности, какие могут выпасть на долю флотского офицера. Но слова, которые Хорнблауэр только что произнес, — единственно возможные для флотского офицера в такой ситуации.
— Вам придется быть осторожным, имея дело с нашим другом, султаном. Ваше присутствие в Мармарисском заливе его заинтересует, и, когда он узнает причину, у него могут появиться возражения. Вам придется действовать по обстоятельствам.
— Есть, милорд.
— В приказах вы этого не прочтете, капитан. Но вам следует уяснить, что кабинет не хочет портить отношения с турками. Однако четверть миллиона фунтов стерлингов стала бы для правительства сегодня — да и когда угодно — манной небесной. Деньги очень нужны — но нельзя обидеть турок.
«Пройти между Сциллой и Харибдой», — подумал про себя Хорнблауэр.
— Я думаю, что понял, милорд.
— К счастью, побережье малонаселенное. Турки держат там совсем небольшое войско и очень мало судов. Из этого не следует, что вы можете действовать силой.
Еще бы он попробовал действовать силой на «Атропе» с ее двадцатью двумя пушечками! Впрочем, Хорнблауэр тут же осознал, что сарказм его неуместен. Он понял, что́ имел в виду Коллингвуд:
— Да, милорд.
— Очень хорошо, капитан, спасибо.
Стоявший рядом с Коллингвудом секретарь держал в руках стопку открытых депеш и ждал паузы в разговоре, чтобы вмешаться; флаг-адъютант маячил позади. Оба разом выступили вперед.
— Обед будет через полчаса, милорд, — сказал флаг-адъютант.
— Неотложные письма, милорд, — сказал секретарь.
Хорнблауэр в смущении встал.
— Быть может, капитан, вы пока прогуляетесь по шканцам? — спросил Коллингвуд. — Я уверен, что флаг-капитан и флаг-адъютант составят вам компанию.
Когда вице-адмирал предполагает, что его капитан и адъютант сделают то-то и то-то, можно не сомневаться, они это сделают. Но, расхаживая по шканцам и отвечая на вежливые расспросы, Хорнблауэр жалел о заботливости Коллингвуда. Ему столько надо было обдумать.
Х
Мальта. С одной стороны мыс Рикасоли, с другой — форт Сент-Эльмо отвечает на салют «Атропы», между ними вход в Большую гавань и дворцы Ла-Валетты на возвышении, повсюду ярко раскрашенные маленькие суденышки. И свежий северо-восточный ветер, «грегаль», как называют лоции. Он-то и не позволял Хорнблауэру глазеть по сторонам. В закрытых водах судно, идущее на фордевинд, с дурацким упорством движется вперед, как бы ни уменьшали площадь парусов. Нужно было точно рассчитать, когда привестись к ветру, погасить скорость, взять паруса на гитовы и бросить якорь.
Похоже было, что у Хорнблауэра не будет свободного времени и в те несколько часов, которые предстояло провести на Мальте. Официальные визиты и передачу депеш удалось совместить, но время, которое он при этом выгадал, немедленно пожрали мелкие заботы — так тучных коров из фараонова сна пожрали тощие. И подобно тому, как тощие коровы не стали толще, дел у Хорнблауэра не убавилось. Пока письмо с Мальты доберется до Англии, наступит день квартальных платежей, значит можно взять часть жалованья. Немного, конечно, — надо помнить о Марии и о детях, — но достаточно, чтобы купить кое-какие деликатесы на острове, где хлеб дорог, а деликатесы дешевы. Апельсины, маслины и свежие овощи — маркитантские шлюпки уже ждали разрешения подойти к борту.
Маккулуму требовались ордера на снаряжение для подъемных работ. Миля полудюймового троса и четверть мили медленного огнепроводного шнура — фантастическое, на взгляд Хорнблауэра, требование, но Маккулуму виднее. Пятьсот футов кожаного «фитильного шланга» — о таком Хорнблауэр вовсе не слыхивал. Подписывая ордер,
