Читаем без скачивания Катали мы ваше солнце - Евгений Юрьевич Лукин

class="p1">– Верю, – сказал Богорад. – Но в таком случае возникает масса вопросов.

– Задавайте.

– Как им удалось уничтожить боевой космический корабль? И когда?

– Когда? Да, скорее всего, в карбоне каком-нибудь… Задолго до появления людей. А вот как? Право, не знаю. Но уничтожен он был ещё на подлёте к Земле…

– Вы что, издеваетесь? – заикаясь от злобы, вмешался Глеб, утративший всякое почтение к возрасту, заслугам и службам государственной безопасности. – Какие стрекозы? Ими вон лягушки харчатся! Детишки сачками ловят!

– Выродились… – тихонько напомнил Богорад. – Мельче стали… Пока всё по тексту.

– Ага! Мельче стали… Мозгов-то всё равно нету! И не было никогда!

– Есть другое объяснение, – известил Лавр Трофимович, кажется нисколько не обидевшись на вспышку Глеба. – Одна стрекоза вообще ничего не значит. Так же, кстати, как и один отдельно взятый контрразведчик. Пусть её хоть лягва ест, хоть юннат на булавку накалывает…

– То есть?

– Коллективный разум, возникающий на уровне стаи. Роя.

– Х-х-х… – сказал Глеб и снова полез за сигаретами.

– Что с вами? – спросили его.

– Да кто когда видел эти разумные стрекозиные стаи?!

– Не исключено, что мы с вами как раз это сейчас и наблюдаем, – с академическим спокойствием отозвался Лавр Трофимович. – Взгляните-ка…

Огромный плотный рой в вышине менял очертания. Казалось, чьи-то незримые руки пытаются вылепить из него подобие объёмной лежачей восьмёрки.

– И это, по-вашему, свидетельство разума?

– Скорее, его остатков. Так сказать, последние судороги. Между прочим, импульс «выродились» можно истолковать именно как «утратили разум».

– Нет, ну а смысл-то, смысл этих их… танцев под луной?!

– Предположим, ставят помехи.

– Кому?

– Ну не нам же! Хотя… Электроника-то забарахлила. Любопытное совпадение, правда?

– Бред… – пробормотал Глеб, тщетно чиркая зажигалкой. Сдохла. Очень вовремя!

– Ну ладно… – снова вмешался Богорад. – А что за существа сидят в планетоиде?

– Не знаю.

– Нет, позвольте! Если удалось раскодировать импульс «вы», то, стало быть, импульс «мы» тоже, скорее всего, расшифрован…

– Импульсом «мы» занимался не я.

– А кто?

– Точно сказать не могу. Какая-то группа в Швейцарии…

– Давайте лучше выпьем, – угрюмо предложил Глеб, так и не закурив. – Устроили, блин, ток-шоу… напоследок!

Внезапно мелькнула догадка, что ток-шоу в курилке устроено старшими товарищами неспроста. Нарочно злят. А иначе пойдут истерические всхлипы и причитания, что так и не успел позвонить в последний раз… Мама! Боже мой, мама… Глеб задохнулся.

– Два наряда вне очереди! – неистово раздалось в отдалении.

Обернулись, посмотрели. На плацу угадывались три фигуры в камуфле. Две стояли навытяжку, одна жестикулировала.

– Звездочёты, блин! Астероида ни разу не видели? Бегом… марш!

Двое подхватились, кинулись к зданию казармы. Третий помедлил и, хищно оглядевшись, замер. Потом двинулся к курилке.

– Так, – зловеще молвил он, приблизившись. – А вы, орлы, что тут… – осёкся, крякнул. Луна тускло высветила звёздочки на пятнистых матерчатых погонах. – А-а… – разочарованно протянул старлей. – Товарищи учёные? Доценты с кандидатами… О! Ещё и колдыряют! Гауптической вахты на вас нет…

– Выпьешь, лейтенант? – прямо спросил Богорад.

– Так а я к чему веду?.. – оскорбился тот, беря протянутый стаканчик. – Армянский? Хорошо живёте… – выпил, закусил сыром. – Ну что? – осведомился он, поглядывая на Малую Медведицу. – Точно говорите, не столкнёмся мы с ним?

– Точно…

– Ну я на вас надеюсь. А то ведь мне в отпуск с завтрашнего числа… Так! – перебил он себя, вглядываясь в лунный сумрак. – Ещё один звездочёт…

Действительно, на втором этаже казармы открылось окно, и в нём смутно обозначился бледный солдатский торс. Старлей вернул опустевший стаканчик и устремился к зданию. Окно захлопнулось.

– Стрекозы, блин… – донеслось издали.

Должно быть, сошёлся с насекомым лоб в лоб.

Трое в курилке дождались, пока дверь за офицером закроется, и разлили по последней. Впрочем, Богорад сказал, у него в сумке есть ещё одна бутылка. На всякий счастливый случай… На какой, интересно? Неужто он надеется, что на планетоиде тоже что-нибудь откажет?..

– Ну что? – произнёс со вздохом Лавр Трофимович. – Хорошая была планета. Давайте помянем…

– Тогда уж не чокаясь, – негромко добавил Богорад.

Трое примолкли, оглядели напоследок подлунный мир, а в следующее мгновение порывисто встали, расплеснув коньяк.

– Что это?!

Шорох стрекозиных крылышек стал пугающе громок. Он заглушил всё – даже лягушек в прудах. Луна словно подёрнулась дымкой. Свет разом иссяк. Над головами вскочивших проносились нескончаемые потоки стрекоз. А вдали, на горизонте, куда, собственно, стремились эти несметные полчища, образовывалось постепенно что-то вроде гигантской призрачной воронки. Ворочаясь, увеличиваясь в размерах, она обретала подобие слегка наклонённой чаши. Если, конечно, слово «слегка» может быть приложимо к этакому диву, достигавшему по меньшей мере нескольких километров в диаметре.

Затем (трое в курилке по-прежнему стояли оцепенев) из центра чашеобразного круговорота, состоявшего, очевидно, из мириад стрекоз, вскинулась наискосок всклокоченная борода молний, сквозь которую скорее угадывался, чем просвечивал, некий тёмный луч, уходящий в звёздное небо.

Земля под подошвами прыгнула – и на территорию части обрушился грохот. А через несколько секунд ударил ветер…

* * *

Казалось, страшный этот порыв никогда не кончится. Распластанный на бетонном дне курилки Глеб из последних сил цеплялся за железную опору скамьи, чувствуя, что, отпусти он её, ветер сковырнёт его с бетона и ударит либо о стену, либо о дерево. А вокруг трещало и выло. Примерно так и представлялся ему конец света.

Всё прекратилось, когда пальцы почти уже разжались. Сообразив, что остался цел и даже относительно невредим, Глеб в ватной тишине стал на колени, потом, придерживая ушибленную руку, кое-как поднялся на ноги. Судя по тому, что кроны акаций ещё бурлили, а на плацу крутились мусорные смерчи, причиной тишины была временная глухота.

В лунном свете постепенно проступали подробности. С казармы сорвало часть крыши. Ближайшую акацию вывернуло с корнем. Радиотелескоп напоминал груду металлолома.

Потом рядом возник Богорад. Лоб – рассечён, выражение лица – ошарашенно-восторженное.

– Ни хрена себе выродились!.. – скорее прочёл по губам, нежели расслышал, Глеб.

Вдвоём они извлекли из-под пластиковых обломков навеса оглушённого Лавра Трофимовича и лишь потом уставились в лунную серую даль.

Горизонт был чист. Куда делись стрекозы, сказать трудно. То ли разлетелись, то ли большей частью сгорели в момент разряда.

Из разорённой казармы и чудом уцелевшего общежития выбегали в панике люди. А с вышины на весь этот человечий переполох смотрели семь звёзд Малой Медведицы. На месте лишней восьмой расплывалось крохотное тускнеющее пятнышко.

Июнь 2010, Бакалда

Преимущество

Менар (возможно, сам того не желая) обогатил кропотливое и примитивное искусство чтения техническим приёмом. Этот приём населяет приключениями самые мирные книги.

Хорхе Луис Борхес

В предвкушении маленькой, но сладостной мести Армен присел на скамью, расчехлил ноутбук и, пока