Открылась потаенная красота.
И впереди — целая вечность, чтобы ею наслаждаться.
— Я требую адвоката.
Шиозуки снова оказался лицом к лицу с панцирем из плоти и крови, некогда вмещавшим Джорджа Ратберна, но глаза японца, казалось, были устремлены в пространство и смотрели сквозь него.
— И как вы собираетесь платить за услуги адвоката? — негромко осведомился Шиозуки.
Ратберн — пусть он не имел права употреблять свое имя в разговоре, но все же никто не мог запретить ему думать о себе как о Ратберне — открыл было рот, чтобы возразить. У него есть деньги, куча денег!
Но нет… он все перевел на второго Ратберна. Его биометрические данные потеряли смысл, сканирование по сетчатке глаза не регистрировалось. Даже если он сможет ускользнуть из этой бархатной тюрьмы и добиться хоть какого-то признания, ни один банкомат в мире не выдаст ему ни цента. Конечно, есть еще акции и ценные бумаги на его имя… но имя больше ему не принадлежит.
— Наверняка есть какой-то выход. Вы можете мне помочь, — выдавил Ратберн.
— Разумеется, — согласился Шиозуки. — В моих силах поспособствовать вам. Все, что угодно, лишь бы вам здесь было удобно и хорошо.
— Но только здесь, верно?
— Абсолютно. Вы это знали… простите, мистер Ратберн это знал, когда выбирал такой путь для себя и вас. Остаток жизни вы проведете здесь, в Парадиз Вэлли.
Ратберн немного помолчал.
— Что если я приму все ваши ограничения? Соглашусь не называться Джорджем Ратберном? Имею я право уйти отсюда?
— Вы и так не Джордж Ратберн. Тем не менее мы не можем позволить вам осуществлять какие бы то ни было контакты с внешним миром, — пояснил Шиозуки и уже помягче добавил: — Послушайте, зачем осложнять себе жизнь? Мистер Ратберн щедро вас обеспечил. Здесь вы будете пребывать в роскоши и покое. Получать любые книги, любые фильмы. Вы видели наш центр отдыха и развлечений. Согласитесь, это настоящая сказка! А наши секс-сотрудники — лучшие на всей планете. Считайте свое времяпрепровождение самым долгим и приятным отпуском, который когда-либо имели.
— Да, если не считать того, что он продлится до самой смерти.
Шиозуки не ответил.
Ратберн шумно выдохнул.
— Собираетесь сообщить мне, что я уже мертв, не так ли? И поэтому не должен думать о своем заключении, как о тюрьме. Скорее, как о рае.
Шиозуки хотел что-то сказать, но, передумав, поджал губы. Ратберн понял: директор не смог дать ему даже этого утешения. Он не мертв и не будет мертв даже тогда, когда отработанный биологический контейнер здесь, в Парадиз Вэлли, перестанет функционировать. Нет, Джордж Ратберн будет существовать в виде сдублированного сознания, перенесенного в почти вечное, фактически бессмертное тело робота там, в реальном мире.
— Эй, Джи Р., — позвал черный мужчина с длинной седой бородой. — Не хотите ли составить мне компанию?
Ратберн — то есть Ратберн, созданный из углерода, если быть точным — вошел в столовую Парадиз Вэлли. Бородачу уже подали ланч: омара, картофельное пюре с чесноком и стакан лучшего шардонне. Еда здесь и впрямь была исключительной.
— Привет, Дат, — кивнул Ратберн. Он искренне завидовал бородачу. До того, как чернокожий позволил переместить свое сознание в робота, его звали Дариус Аллан Томпсон, так что инициалы, единственный вариант настоящего имени, который было позволено использовать здесь, составляли симпатичное короткое словечко. Почти так же здорово, по мнению Ратберна, как иметь настоящее имя.
Ратберн сел за тот же столик. Одна из неизменно внимательных официанток (мужские столики обычно обслуживали женщины), молодая и красивая особа, мгновенно возникла рядом, и Джи Р. заказал бокал шампанского. Не ради особого случая: в Парадиз Вэлли никогда не бывало особых случаев. Однако ему и Дату было доступно любое удовольствие в соответствии с бюджетным планом Платинум Плюс, рассчитанным на содержание клиентов по высшему разряду.
— Почему такое расстроенное лицо, Джи Р.? — поинтересовался Дат.
— Мне здесь не нравится.
Дат проводил оценивающим взглядом попку удалявшейся официантки и сделал глоток вина.
— Что здесь может не нравиться?
— Вы же были адвокатом, правда? Там, на воле?
— Я по-прежнему адвокат там, на воле, — пожал плечами Дат.
Джи Р. нахмурился, но решил оставить скользкую тему.
— Не могли бы вы ответить мне на несколько вопросов?
— Конечно. Что вы хотите знать?
Джи Р. отправился в «больницу» Парадиз Вэлли. Он заключал это слово в кавычки, поскольку настоящая больница — это место, куда поступают на какой-то срок, пока не поправят здоровье. Но большинство тех, кто избавился от своего сознания, решив сбросить кожу, были уже немолоды. И их отработанные панцири оказывались в больнице только для того, чтобы окончательно перестать существовать. Но возраст Джи Р. достиг лишь сорока пяти. При правильном лечении и некоторой удачливости у него были все шансы дотянуть до ста.
Джи Р. вошел в приемную. Его наблюдали вот уже две недели, и поэтому он изучил расписание. Знал, что из докторов сегодня дежурит маленькая Лилли Нг, худенькая вьетнамка лет пятидесяти. Она, как и Шиозуки, числилась в штате и, следовательно, была настоящим человеком, имевшим возможность по вечерам возвращаться домой, в реальный мир.
Через несколько минут медсестра произнесла освященные веками слова:
— Доктор примет вас сейчас.
Джи Р. вошел в смотровую с зелеными стенами. Нг сверилась с наладонником.
— Джи Р.-7, — назвала она его серийный номер. Что же, все верно, не у него одного инициалы «Джи. Р.». Приходилось делить слабое эхо прошлой жизни еще с шестью обитателями «рая».
Доктор уставилась на него, вскинув седые брови и, очевидно, ожидая, когда он подтвердит, что действительно является таковым.
— Это я, — кивнул он, — но вы можете называть меня Джорджем.
— Нет, не могу, — ответила Нг вежливо, но с привычной твердостью. — Расскажите, в чем проблема?
— Папиллома под мышкой слева. Появилась несколько лет назад, но раньше меня не беспокоила, а теперь становится чересчур чувствительной. Побаливает, когда я пользуюсь шариковым дезодорантом, и тянет, когда двигаю рукой.
— Снимите рубашку, пожалуйста, — нахмурилась Нг.
Джи Р. начал расстегивать пуговицы. Собственно говоря, папиллом насчитывалось несколько, как и родинок. Кроме того, у него была волосатая спина, чего он терпеть не мог и стыдился. Мысль о передаче сознания привлекла его отчасти потому, что уж очень хотелось избавиться от этих кожных изъянов. Новое золотистое тело робота, выбранное лично им и напоминавшее фигурку «Оскара», не имело ни одного косметического дефекта.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
