Сетевые войны — это именно военная технология, официально принятая на вооружение Пентагоном. Основой сетевых войн является такой технологический подход, как efects-based operations — «операции на базе эффектов» (ОБЭ). В открытых источниках его более-менее подробно описал американский эксперт Эдвард Алан Смит в одноимённой книге. Эта технология поставлена на вооружение американской сетевой империи для захвата территорий с минимальными издержками. Прежде всего речь идёт о фрагментации и захвате государств Евразийского континента, что зачастую происходит без использования обычных вооружений. На сегодняшний день это наиболее гибкая, современная и деликатная, но при этом эффективная и тонкая технология. Обычные вооружения используются здесь только в крайних случаях, на завершающей стадии. Но чаще контроль над пространствами устанавливается, вообще минуя военную стадию — посредством так называемых «цветных революций». Успешных примеров масса, среди которых — бархатная «оранжевая революция» на Украине, создавшая предпосылки для вооружённого мятежа в феврале 2014-го, «революция роз» в Грузии. До этого подобные события происходили в Восточной Европе, в частности в Югославии, позже — на постсоветском пространстве. Ещё ранее без прямой военной агрессии был уничтожен Советский Союз. Те же прибалтийские республики отделялись в соответствии с уже упомянутой здесь технологией ненасильственного сопротивления — подходом, разработанным американским политтехнологом Джином Шарпом. Но основа подобных процессов — это всегда сеть.
Но для того, чтобы с помощью сетевой технологии отторгнуть ту или иную территорию в пользу установления стратегического контроля со стороны США, её сначала нужно осетевить, то есть покрыть сетью. Неважно, какой, но это должна быть сеть, посредством которой и начинается работа с социальным пространством. Сеть может быть любого качества, но если речь идёт об общественных трансформациях, о социуме, то это, безусловно, социальная сеть. Часто в основе такой сети лежат общественно-политические структуры, или, как их сейчас называют, НПО, НКО — неправительственные, некоммерческие организации. Для осетевления неправительственные организации либо создаются с нуля под конкретные задачи, либо же используются готовые сети. Как правило, создаваемая НКО декларирует в качестве своих основных целей реализацию каких-либо гуманитарных, социально значимых или культурных задач. С виду это может быть совершенно безобидная деятельность, например исследование культурных объектов, гуманитарная помощь, реализация проектов по консультированию кого-то в чём-то или гражданский контроль над тем или иным видом государственной деятельности. Редко когда НКО открыто декларирует какие-либо политические или тем более деструктивные цели.
Типичным примером структуры, создающей и развивающей сети на территории противника в интересах США, является «Фонд Сороса». Заходя на постсоветское пространство, он декларировал исключительно гуманитарные цели: издание книг, учебников, помощь учёным и реализация гуманитарных программ. Но все ангажированные «Фондом Сороса» неправительственные организации в итоге работали на американские интересы, а многие из них принимали непосредственное участие в свержении действующих режимов.
Часто подобными «гуманитарными» фондами скупаются уже готовые сети. Это происходит тогда, когда единомышленники и энтузиасты создают какие-то сообщества, движения или сетевые комьюнити для реализации общественно значимых задач. Но в тот момент, когда их деятельность выходит на серьёзный уровень, они зачастую начинают ощущать нехватку средств для расширения и развития. В этот-то момент и появляются представители западных фондов, которые подкидывают им небольшие деньги. В результате организации, получившие средства, чувствуют себя обязанными тем, кто их поддерживает, и в нужный час, когда стартует какой-нибудь американский проект на той или иной территории, они либо прямо подключаются к его реализации, либо соучаствуют на любом приемлемом уровне.
По мере возникновения необходимости к НКО обращаются их благодетели — вы, пожалуйста, придите туда, поддержите, скажите то-то и то-то, выйдите, сделайте… Но могут и не обращаться напрямую — это демаскирует заказчика, — а просто сформировать граничные условия так, что организация сама выйдет куда надо и поддержит; это высшая степень сетевой эффективности. На Украине американцы скупили множество сетей за небольшие деньги, а потом попросили их выйти на Майдан, просто постоять. Ничего сложного. Они просто выходят и создают массовку, с помощью которой просто смещается действующий политический режим и просто приходит к власти другой режим, проамериканский. Действительно, ничего сложного. Даже если эта массовка Майдана выступает необходимым фоном для действий экстремистов, которые смещают легальный политический режим вооружённым путём, как это произошло в феврале 2014-го.
При этом общественным организациям не платят за то, что они приходят на Майдан, — платят статистам, политическим структурам. НКО же получают деньги на то, чтобы заниматься интересными для себя делами, исследовать краеведческие особенности, создавать СМИ, консультировать пенсионеров. Им дают деньги на социально значимую деятельность, и ничего с них не спрашивают. Но в какой-то момент им говорят: мы вам даём деньги, а вы и дальше можете осуществлять свои краеведческие исследования, но сейчас мы нуждаемся в вашей поддержке, всего-то нужно прийти подержать плакаты на Майдан, можно же? Да, конечно, это несложно.
Собственно, американский след тех или иных денег не всегда очевиден. Американские фонды — это деньги государства США, по сути, деньги американских налогоплательщиков. Но в Евразию они поступают в основном через европейские распределительные фонды так называемых грантовых операторов. Например, через троцкистов, через антифашистов, антиглобалистов, экологов, поборников прав человека и демократии. Люди, которые получают эти деньги, принимают их от совершенно безобидных структур, скажем, от экологов, которые говорят, что это деньги на благие цели, на борьбу за чистоту среды, за то, чтобы развивать и поддерживать безотходные технологии. Но в нужный момент эта сеть используется политическим образом, даже если изначально она вообще не была на это ориентирована. Порой активисты используемой НКО даже не предполагают ничего подобного. Это использование втёмную. Им не сообщают о том, что, выходя на улицу, они начинают работать на американские интересы. Это вообще не проговаривается. Хотя есть и те, кто идёт на это сознательно, но это уже политические активисты.
Интернет как модель сети
Социальные сети, что следует из названия, — это явление социальное, оно предусматривает искусственно скомпонованную коллективную субъектность, представляющую часть общества, и отражает его среды, социальные группы, классы. Следовательно, социальные сети неоднородны, а их участники могут переконфигурироваться в зависимости от социального статуса, что делает такие сети довольно гибкими.
Для того чтобы использовать социальные сети в своих целях, их, как и в случае с НКО, нужно либо создать, либо купить в готовом виде. И то и другое требует инвестиций. Но в любом случае для реализации сетевых стратегий эти сети должны быть. Это могут быть ofine-сети, состоящие из людей и сложившиеся естественным или искусственным образом. К естественным сетям можно отнести, например, любые этнические группы, некоторые религиозные общины, насчитывающие долгую историю, к искусственным — продавцов гербалайфа, сектантов, сети взаимовыручки автомобилистов и т. д.
И всё же оперирование социальными сетями — процесс довольно сложный и громоздкий. Куда проще взять в качестве субъекта атомизированного интернет-пользователя, который сидит у себя дома или на работе у своего компьютера или с переносным гаджетом в руках. Он уже подключен к Глобальной сети с множеством связей и пересечений с огромным количеством таких же пользователей-юзеров. Достаточно их только правильно настроить, сконфигурировать любым необходимым образом. Если есть Интернет, субъектом сети становится любой отдельный юзер, который при этом одновременно является частью какого-либо общества — социума — со своими базовыми характеристиками.
Такому пользователю уже не надо осуществлять никаких социальных функций, никуда не надо ходить, ни с кем не надо встречаться, не нужно ничего специально предпринимать для поддержания функционирования сети. Можно просто сидеть у работающего компьютера, подключенного к Интернету. Таким образом, Интернет — это в разы более эффективная модель сети. Такого удобного юзера можно загонять в любые локальные, как их часто называют социальные, сети. Например, конкретный юзер может быть участником сети «Одноклассники», может иметь аккаунт в Facebook, а может иметь блог в «Живом Журнале» и быть связанным с огромным количеством пользователей всех этих сетей. Плюс ещё десятки систем, online социальных сетей, в которых можно состоять одновременно. В зависимости от задачи этого юзера можно легко перекоммутировать в любую сеть. Сюда же следует отнести и все другие сети, помимо Интернета, формирующие кибер-пространство. Таким образом, всё сетевое online-пространство «состоит из Интернета и множества других сетей компьютеров, которые не считаются доступными из Интернета»[31]. Всё вместе это и представляет собой идеальную модель сети.
