— Сколько можно смотреть это старье? — Возмутился капитан Сергей Филимонов, узрев на экране телевизора в комнате дежурных до малейших гримас актеров знакомый старый американский фильм.
— Ну, нравится мне это кино! Оно мне жизненный тонус поднимает! — Немедленно отозвался старший лейтенант Сашка Головатских, красавец парень и модник по жизни, которому место, казалось, не в оперчасти служить, а где-нибудь в модельных агентствах под сдавленные писки экзальтированных дамочек по подиуму, поигрывая бицепсами, разгуливать.
— Бар «Голубая устрица»? Не знал, что у тебя что-то там поднимается от разглядывания парных танцев перекачанных мужиков в кожаных штанах в обтяг. — Ловко воспользовался капитан вовремя возникшей на экране сценой известного на весь мир притона гомосексуалистов.
— Дурак ты, Серега, и видишь исключительно только то, что тебя интересует, — вяло парировал нападки друга Александр. — А я просто смотрю комедию про полицейскую академию и примеряю ее на нашу унылую, серую действительность. Обрыдло тут уже все!
— Да ладно вам, мальчики, — попыталась выступить миротворцем Аленка Букина, очень сексапильная красотка из отдела криминалистики, ради внимания которой, собственно, и затевалась вся эта немного наигранная перепалка. — В самом же деле, душевный старый фильм. И парни в фуражках и с плетками в руках лично меня очень даже возбуждают.
— Вот не думал, что ты, Алена, вдруг садо-мазо увлекаешься, — Сашка Головатских удивленно уставился на всегда такую строгую и недоступную красавицу, в уме примеряясь, как это все, наручники, плетки, кляпы в рот могут смотреться с ее участием. Ну, и фуражка, о которой внезапно зашла речь, только у него одного из присутствующих в комнате была надета.
— Ты еще многого обо мне не знаешь, красавчик, — заявила нахальная девица, глядя ему прямо в глаза и провокационно облизывая губы кончиком своего розового язычка. — Быть отшлепанной рукой любимого человека это… м-м-м, как щепотка перца в излишне пресное блюдо.
Не то, чтобы Аленка, в самом деле, увлекалась подобными играми, да и в общениях с противоположным полом она была не сказать, чтобы очень опытная, но Сашка ей как-то сразу приглянулся, с того самого дня, когда она месяц назад в этот отдел работать пришла, да вот случая законтачить вплоть до этого дежурства все никак не выпадало, потому ва-банк для сближения, а там уж можно будет и работу по восстановлению репутации в глазах попавшегося на удочку избранника проводить.
Бог знает, до чего бы сотрудников отделения полиции довел этот их флирт, но дверь, ведущая в их комнату, внезапно распахнулась, и непонятно каким образом проникший в здание полиции мужик в вызывающе обтягивающих черных кожаных штанах, распахнутой жилетке и тюбетейке на макушке попытался припасть лицом к руке капитана Филимонова с истошным криком:
— Отшлепай меня, Аллахом прошу. Мне очень это нужно.
— Не-е-т! — Паникуя, Филимонов тщетно попытался вырвать руку из цепкого захвата озабоченного гомика, — Отцепись, от меня, я не тако-о-й! Сашка, на помощь!
Старшему лейтенанту Головатских очень не хотелось к… этому самому прикасаться, но все же товарищ о помощи молит, потому он тоже вступил в бескомпромиссную схватку в попытке остановить и обезвредить преступника, покусившегося на самое святое, — на честь и достоинство офицера полиции.
А лейтенант Букина, сжимаясь в своем уголке диванчика, испытывала странный эмоциональный коктейль, состоящий из отвращения и наслаждения в абсолютно равных пропорциях. Три потных, мускулистых мужика, пыхтя и матерясь, переплетались прямо на ее глазах в каких-то замысловатых, чувственных объятиях.…А смартфон то вот он, прямо перед ней, с самого начала все внезапно развернувшиеся события записывает, будет, чем сегодня вечером перед подругами похвастаться.
Глава 11
Наступило утро. Все телевизионные каналы, накануне взахлеб рассказывающие своим зрителям об ужасных, кровожадных террористах, по каким-то своим, нормальному человеку совершенно не понятным, причинам спустившихся с гор, вдруг резко сменили тональность. Как-то так неожиданно вышло, что эти милые граждане России оказались совершенно невиновны в приписываемых им кровожадных намерениях.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
В самом деле: никого в заложники эти заросшие черной щетиной абреки не захватывали и выходу из больницы медперсонала не препятствовали. Угрозы оружием тоже оказались не подтвержденными по причине отсутствия у них этого самого оружия. Не верите? Тогда смотрите уголовный кодекс и гораздо более важные в этом случае циркуляры и подзаконные акты. Даже тот же маузер, согласно утвержденным правилам, уже вовсе не оружием является, а вполне мирным и неподсудным предметом коллекционирования. А как иначе, если патроны к этому знаменитому атрибуту всех революционных матросов и комиссаров в кожанках во всем мире уже больше пятидесяти лет как не выпускаются. Ну, а кинжалы, богато украшенные серебряной и золотой насечкой, — и вовсе предмет национальной гордости и самосознания, если даже про их музейную ценность не упоминать. Короче, выпускай, начальник, да, если международного скандала нэ хочешь.
И выпустили. А куда деваться? Не за хулиганство же привлекать. Чай не обычные граждане нашей необъятной, а самые настоящие горцы! Для них совсем другие законы и правила действуют.
Только Джохар Джуглоев в телевизор ни прошлым вечером, ни ранним утром не смотрел, у него совсем другие дела и заботы в эти часы были. Абыдно ему стало такие деньги ни за что, ни про что выплачивать. Да и, в самом деле, он своим племянникам в этом вопросе как себе самому верил. Не было замечено за ними тяги к крепким мужским объятьям. А потому еще вчера с вечера обзвонил всех своих родственников, родственников жены, друзей детства и просто школьных друзей, способных оперативно прислать свои ударные силы, и попросил помощи. Как там у джигитов: «Ты мне сегодня поможешь, а я к тебе завтра на помощь приду». Ну, а с раннего утра уже принимал бойцов союзных родов и кланов, распределяя их по территории арендованного домохозяйства, так что уже за час до забитой стрелки к приему незваных гостей все готово было.
Только первыми к дому, в котором гордые дети гор поселились, вовсе не бойцы охранного отряда «Реверс» приблизились. Обычный облупленный «козлик» с зарешеченным задним окном и надписью «Полиция» подкатил. Из которого парочка полицейских довольно бесцеремонно выгрузила бородатого всклокоченного парня в наручниках.
— Эй, генацвале, — обратился один из этих двоих к вышедшему на стук одному из племянников главы клана Джуглоевых, совершенно не улавливая разницы между обращением к какому-нибудь грузину и к уважаемому горцу, — это твой родственник?
— Ваха, брат! — С ходу кинулся к доставленному родственнику оскорбленный таким пренебрежительным обращением «генацвале».
— Ну, если брат, то тогда забирай его. — Скривился полицейский, видя родственные объятия давно не видевших друг друга джигитов. — Мы в эти ваши суровые мужские игры не играем. — И отстегнув наручники, полицейские очень споро и с огромным облегчением загрузились в машину, торопясь убраться, пока этот доставленный ими придурок вновь не затянул свою песню про ремень и «отшлепать».
— Вот, брата менты привезли, — доложился старшему родственнику, выходивший открывать ворота абрек.
— Вах! — Вдруг раздалось со стороны одного из союзных бойцов. — Я про этого пи****са прыкольный ролик в интернете вчера смотрел. — И боец принялся искать увиденную им накануне в сети сценку.
Вскоре уже практически все союзники, уставившись в свои смартфоны, офигевали от широты взглядов и традиций, практикуемых в клане Джуглоевых.
— Так ты, Джохар, говоришь, что все те обвинения в мужеложестве твоих племянников — исключительно наговоры наглых вымогателей? — Вопросил его Джамалдин, глава союзного рода Ямалиевых. Уже одно то, что он произнес имя Джохар без положенной тому по статусу суффикса «бек» говорило об очень серьезных выводах, сделанных данным суровым и бескомпромиссным горцем.
