— И не только бизнес, — продолжал он, — но и стиль моей прежней жизни. Этот внутренний разлад и побудил меня в одиночку отправиться куда глаза глядят. Одному в незнакомой обстановке легче расставить все по местам, назвать привычные вещи своими именами и определить свое отношение к тому, чем занимаешься.
— И каковы успехи? — тихо спросила Джил.
— Пока никаких.
Макс помолчал какое-то время, и Джил седьмым чувством угадала, что ему, есть что сказать ей, но он не знает, в какую форму облечь свою мысль.
— Хочу быть до конца честным с тобой: здесь замешана женщина, — изрек он наконец.
Вирджиния, с внезапным ужасом подумала Джил, кажется, уже поверив в то, что сможет смириться в недолговременностью своих отношений с Максом. Она поняла, что не в силах удержать его, и тем не менее мысль о том, что он будет принадлежать другой, показалась девушке невыносимой. Затаив дыхание, она ждала продолжения, внутренне готовя себя к самому худшему.
— Это еще одно семейное дело, — сказал Макс. — Она дочь делового партнера моего отца. Оба клана страстно мечтают о нашем браке. Она неплохая девушка. Мы знаем друг друга с детства. Но я никогда не любил ее, и мне не хотелось бы еще глубже врастать в бизнес.
— А она, — спросила Джил, — она тебя любит?
— Не думаю. Скорее всего, ее устроил бы респектабельный муж; выгодная партия, только и всего.
Макс прижал Джил теснее к себе и заглянул ей в глаза.
— Другое дело узнать тебя, заботиться о тебе, учиться у тебя тому, что такое любовь между мужчиной и женщиной.
Сердце Джил встрепенулось. Что он хотел этим сказать? Неужели это то самое признание, которого она давно ждала? И вдруг девушка поняла, что именно сейчас наступил для нее момент истины, что настало время рискнуть всем, открыться перед ним полностью, высказать то, что было у нее на сердце.
Джил перевела дыхание, и с внезапной решимостью прямо и серьезно посмотрела ему в глаза.
— Я люблю тебя, Макс, — сказала она тихо.
Он замер, пораженный. У Джил сжалось сердце. Но вскоре он светло улыбнулся, будто освободился от тяжкого груза, черты его стали мягче, теплее, и рука его нежно коснулась ее щеки.
— Да, — сказал он, — я вижу, что ты меня любишь. И я сам, — тут он невесело усмехнулся, — кажется, угодил в ловушку, о которой предупреждал тебя. Боюсь, что, вопреки моим намерениям, и я влюбился, да, безнадежно влюбился в тебя.
Макс нахмурился, и Джил с замиранием сердца ждала, что он скажет еще.
— А сейчас, — закончил он уже бодрее, — предстоит решать, что нам с этим делать.
Если бы он приказал ей прыгнуть следом за ним в океан, Джил нырнула бы не задумываясь. В эту благословенную минуту, узнав, что любима, она готова была сделать для него все.
— Прежде всего, — продолжил Макс тем же деловым тоном, — поскольку моя машина уже готова, я должен возвратиться в Сан-Франциско.
Догадавшись, что это встревожило девушку и желая ее успокоить, он крепко взял ее руку и прижал к груди.
— Джил, это необходимо. Я не могу строить планы на будущее, пока не разберусь с прошлым, пока не дам ясно понять моей семье, всему тому миру, чего я хочу. Они должны узнать, что мне не по пути с ними. Ты ведь понимаешь меня, дорогая?
Кто-то ледяной рукой сжал ее сердце. Разлука! Однако Джил знала, что он должен уехать.
— Да, — прошептала она. — Я понимаю.
— Как только улажу дела дома, я вернусь, обещаю тебе, любовь моя. И еще, я буду звонить тебе, держать тебя в курсе событий. Хорошо?
Она выдавила из себя улыбку.
— Хорошо. Когда ты уезжаешь?
Макс крепко обнял ее и коснулся губами глаз, щек, губ.
— Не сегодня, — прошептал он, целуя ее в губы и лаская грудь. — Уж точно не сегодня.
В эту ночь они любили друг друга еще более страстно, еще более жадно, чем раньше. Казалось, он хочет стать частью ее существа, оставить кусочек себя с ней, подарить себя ей без остатка.
Но утром Макс проснулся с твердым решением ехать. Пока он брился, собирал вещи, Джил приготовила завтрак, и позже, когда они сидели друг против друга за кухонным столом, не могла отвести от него глаз. Ей хотелось запомнить каждую черточку его лица, каждую родинку.
Макс поцеловал ее в последний раз, и этот сладкий долгий поцелуй сделал расставание еще более тяжким. Сейчас, когда он принял решение, нетерпение охватило Горинга. Мыслями он был уже на пути домой. Все, что она могла сделать, это отпустить его.
Джил смотрела вслед исчезающей машине, и несдерживаемые слезы, не замечаемые ею, текли по щекам. Она чувствовала себя так, будто навсегда лишилась самого близкого человека.
6
Этот день показался Джил нескончаемо долгим. Она бродила из комнаты в комнату в поисках хоть каких-нибудь следов его пребывания, хоть чего-нибудь, что напомнило бы о самых счастливых днях ее жизни. Но он был с ней так недолго и почти ничего не оставил после себя. Вот посуда, из которой он ел сегодня утром, да и ту успел сполоснуть.
Что-то от него должно было остаться в мастерской, какой-то памятный знак о его пребывании там, но Джил не могла заставить себя пойти туда.
После полудня она долго бродила по пляжу, намеренно выбирая места, удаленные от дома, где жила Бекки, чтобы не отвечать на вопросы любопытной соседки. Снова и снова Джил мысленно возвращалась к пережитым вместе с Максом радостям, бережно перебирая особенно счастливые мгновения их недолгого романа, и искры отгоревшего костра согревали душу, успокаивали сердце.
Вечером Джил сидела на кухне. У нее совсем пропал аппетит, и она равнодушно перебирала пакеты и банки со съестным. Услышав телефонный звонок, она стремительно рванулась к аппарату.
— Макс, это ты, — выдохнула она. — Я так рада, что ты позвонил. Откуда ты?
— Из небольшого городка в Орегоне. Похоже, мне придется здесь заночевать.
— Понимаю, ты, наверное, устал, да и не до конца еще оправился после травмы.
— Нет. Я прекрасно себя чувствую. Но поступило предупреждение о возможной снежной буре, идущей с гор. Дорожный патруль рекомендует специальные покрышки с шипами, а у меня их нет. Вот я и решил переждать ночь.
— Прошу тебя, будь осторожен. Горные дороги очень опасны, особенно при снежных бурях и гололеде.
— Надеюсь, что к утру погода наладится. Мне действительно не терпится ехать дальше.
Макс на мгновение затих, а потом уже более низким и тихим голосом спросил:
— Ты скучаешь по мне так же, как и я по тебе? У Джил заныло в груди.
— В общем, нет, — ответила она полу безразличным тоном, но тут же рассмеялась. — Ты еще спрашиваешь?! Конечно, я тоскую по тебе. Мне, наверное, еще тяжелее. Тебя хоть что-то отвлекает, а я…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
