Чтобы попасть к Эдвардесу на кастинг, девушки слетались в Лондон со всех концов страны. Стать одной из «гейэти-герлз» было все равно что поймать за хвост жар-птипу. Если девушке улыбалась удача, если она отвечала всем требованиям Эдвардеса по внешним данным и таланту, то ее жизнь радикально менялась. Девушек из «Гейэти» муштровали, как породистых лошадей. Их учили красиво ходить, говорить и вести себя в обществе. Им давали уроки пения и, разумеется, танцев, фехтования и верховой езды, учили разным премудростям жизни. На подмостки знаменитого театра попадали далеко не все, поэтому не было ничего удивительного в том, что почти все молодые — и не только молодые — светские львы наперебой волочились за «гейэти-герлз». Наивысшим шиком, пиком успеха было появиться на публике с одной из девушек, входивших в «великолепную восьмерку». Это были сливки театра «Гейэти», лучшие из лучших, элита труппы Эдвардеса. Принадлежность к «великолепной восьмерке» больше указывала на статус в обществе, чем на талант и красоту актрисы. В артистические гримерные потоками лились букеты цветов, коробки шоколадных конфет, ювелирные украшения и меха. Большинство этих девушек знали себе цену и стремились в будущем удачно выйти замуж и даже получить дворянский титул. Часто они достигали своей цели, легко проникая в высшее общество благодаря красоте и живости ума.
София не знала, почему распался брак Грегори с Лилиан Роз. Он никогда не говорил с ней на эту тему, зато всегда был ее благодарным слушателем. Она могла поведать ему о своих личных проблемах, и он всегда чутко выслушивал ее, что было непривычно для Софии. Грегори обладал редкой способностью утешить ее, снять душевную боль, которую она терпела со стоицизмом, присущим русским. София не могла представить себе, как нормальная женщина по собственной воле могла расстаться с таким потрясающим мужчиной и любовником.
Никто не мог упрекнуть Грегори в том, что он навредил театральной карьере Лилиан Роз, женившись на ней за рубежом. Напротив, выйдя за него замуж, она еще долго успешно выступала в разных мюзик-холлах, пока наконец не попала на сцену «Гейэти». По причинам, которые знали только они двое, ее работа в театре означала конец их супружества. Они жили раздельно, но в обществе иногда появлялись вдвоем. Казалось, брак не имел никакого значения дня этой пары. София втайне задавала себе вопрос, любит ли Грегори свою жену, и сейчас, сидя в театре, с болезненным чувством ожидала ее появления на сцене.
Когда Эдмунд рассадил гостей в ложе, София увидела в партере и ложах напротив множество знакомых лиц. Некоторые из них кивали и улыбались ей. Публика была в оживленном, приподнятом настроении. Премьера в театре «Гейэти» всегда была крупным событием в театральной жизни Лондона. Дамы блистали в вечерних нарядах, сверкая бриллиантами и обмахиваясь веерами. В этот вечер София надела украшения из изумрудов, гармонирующих с темно-зеленым шелковым платьем. Вокруг шеи она набросила боа из белого плиссированного шелка — последний писк моды. Веер, тоже из белого шелка в серебряной оправе, подаренный Эдмундом, был инкрустирован натуральным жемчугом. Пригласив гостей в театр, Эдмунд счел своим долгом побаловать дам конфетами. Он положил на бархатную обивку перегородки ложи роскошную, с золотым тиснением коробку шоколадных конфет. Клэр Бальфур, и без того не отличавшаяся стройностью, не могла устоять перед соблазном и сразу же потянулась к коробке. Она сидела по одну сторону Софии, по другую находилась Эйлин Хардинг.
Открыв программку, София сразу увидела имя Лилиан Роз — примадонны сегодняшнего шоу. По заведенной Джорджем Эдвардесом традиции, в названии мюзиклов всегда присутствовало слово «девушка», причем в разных вариациях. В репертуаре театра были такие спектакли, как «Девушка из цирка» или «Сбежавшая девушка», а в связи с тем, что в последнее время в моду вошли автомобили, приводимые в движение не лошадьми, а двигателями внутреннего сгорания, в театре был поставлен новый мюзикл под названием «Девушка за рулем автомобиля». Не без влияния этого нашумевшего хита сезона Эдмунд даже задумал приобрести «даймлер». Не успела София ознакомиться с программой представления, как Клэр, вплотную приблизившись к ней, ткнула пальцем в то место, где стояло имя Лилиан Роз.
— Это жена мистера Барнетта, торговца бриллиантами, — сообщила она, и от нее пахнуло сладковатым запахом шоколадных конфет с клубничной начинкой.
— Я знаю, — равнодушно ответила София.
Клэр сделала рукой жест, будто сказала глупость.
— Ах, да. Разумеется, вы должны его знать. Я совсем забыла, что у него общие дела с вашим мужем. Мне кажется, мадам Роз слишком кичится своими успехами на сцене и своим замужеством, а сама, я слышала, привечает толпы поклонников, которые повсюду за ней волочатся. — Она протянула руку за следующей конфетой.
Эйлин искоса взглянула на Софию.
— Мистеру Барнетту можно посочувствовать с такой женой, не правда ли?
Будучи всегда настороже в обществе партнеров Эдмунда, а в особенности их жен, София сделала вид, что изучает программку.
— Думаю, работа частично компенсирует трудности семейной жизни. Смотрите, Сеймур Хикс. Какой дивный у него голос. — София попыталась перевести разговор в безопасное русло.
Однако Эйлин было не так-то просто сбить с толку.
— Что может компенсировать несчастный брак Барнетта? Он стал изгоем общества. Как может мужчина жить один, без жены? Многие джентльмены нашего круга довольно подозрительно к нему относятся, а некоторые даже ревнуют своих жен. Что же, их можно понять. Никто не сомневается, что Барнетт — красивый молодой мужчина, но ни одна незамужняя женщина, которая дорожит своим добрым именем, не свяжется с человеком с такой сомнительной репутацией.
Когда грянула увертюра, Клэр наклонилась к дамам и, немного повысив голос, сказала:
— Он намного счастливее, чем вы думаете, Эйлин. Я слышала, есть немало замужних женщин, которые с радостью бы его утешили вдали от любопытных глаз.
Вдохновившись словами Клэр, Эйлин кивнула и сладким голоском снова обратилась к Софии:
— Кстати, совсем забила спросить вас, дорогая София, как вы отдохнули в Ницце?
София замерла. У нее заломило в висках. Ей показалось, что она сейчас упадет в обморок. Вопрос, который задала эта дама, был неслучайным. Вероятно, кому-то известно, что она и Грегори в одно и то же время были в Ницце. Но что конкретно имела в виду Эйлин? Где таилась опасность? Их с Грегори могли видеть вместе только один-единственный раз, когда они прогуливались на набережной Ниццы. Все остальное время они проводили на вилле, скрытой от посторонних глаз. Там их никто не мог видеть. София была уверена в этом. «Спокойно, — уговаривала она себя, — нет никаких причин для беспокойства».
