– Вы здесь? – удивился Сабуров.
– Почудилось, будто наверху кто-то есть, и я решила глянуть. Должно быть, кошка на чердаке, – неловко стала оправдываться Александра Антоновна.
А со второго этажа к ним поднимался Олег Николаевич.
Он же сказал, что пойдет на улицу курить? Дышать свежим воздухом… А Жанне показалось, что Олег Николаевич был в одной из комнат. Лицо у него бледное, синие глаза казались еще больше и ярче. Олег Николаевич молча подошел и тоже посмотрел вниз. Там на дорогом ковре недвижимо лежала Лара. Впятером они стояли, нагнувшись над перилами, и ни один не трогался с места. Это было похоже на молчаливый сговор.
– Вот что бывает, когда… – начал Олег Николаевич, но, покосившись на Игоря, вдруг осекся. Тот сделал ему какой-то знак.
– Может, она еще жива? – неуверенно спросил Сабуров.
– Да-да, – опомнился Олег Николаевич. – Надо проверить.
И первым кинулся вниз. Остальные двинулись следом. Ноги у Жанны дрожали так, что Сабурову пришлось ее поддерживать. Что же теперь будет? И всех мучил один и тот же вопрос: а вдруг Лара еще жива? Жанна не сомневалась, что среди пятерых нет ни одного человека, который не желал бы страстно ее смерти. Разве что Олег Николаевич? Но тогда почему он так бледен и взволнован?
Доктор, опустившись на колени возле Лары, пытался определить, бьется ли пульс, держа на ее запястье длинные нервные пальцы. Жанна заметила, что они слегка подрагивают. И тут ей показалось, что Лара еле заметно дышит. Игорь тоже заметил это и даже застонал от отчаяния. Олег Николаевич тронул набухшие мешки под глазами Лары, поднял одним пальцем ее левое веко, заглянул в зрачок:
– Похоже на кровоизлияние в мозг. Либо обширная внутренняя гематома, либо перелом основания черепа. Не говоря уже об остальном. Предполагаю, у нее множественные переломы. Срочно надо госпитализировать, сделать снимок.
– Так она жива? – хрипло спросил Сабуров.
– Жива, но долго не протянет. Сутки-двое. Она без сознания. Надо подключать ее к аппаратуре. Как хирург с большой практикой скажу: практически нет шансов.
Жанне почудилось, что все с облегчением вздохнули.
– Доедет ли? – покачал головой Олег Николаевич и решительно сказал Сабурову: – Звоните.
– Куда?
– В «Скорую», конечно! Пусть пришлют машину реанимации. Ее надо в Склифосовского. Или в Первую городскую. Куда ближе-то? Голова идет кругом! Но только не в районку. Где она прописана? В Москве? Туда и везите! Скажите: несчастный случай, падение с лестницы. И еще в таких случаях полагается вызывать полицию. Звоните и по ноль два.
– Но она же еще жива! – в отчаянии сказал Сабуров, потом нагнулся и позвал: – Лара, Лара…
– Это же почти труп, – тронул его за рукав Олег Николаевич. – Не стоит. Она все равно не слышит.
Теперь Жанна была уверена: Лара и ему успела насолить. Сабуров направился к телефону, остальные не отрываясь смотрели на Лару. Словно боялись, что она вдруг очнется и откроет глаза. Только Жанна подняла голову и увидела, как на третьем этаже, выйдя из кабинета Сабины, проскользнул на лестницу черного хода Влад.
Третий этаж: дверь приоткрывается
Сделав необходимые звонки, Сабуров тут же связался по телефону с соседкой, которая повезла детей на елку. Попросил ее по возвращении в поселок приютить ненадолго Сережу и Элю. Пока все не утрясется и народ не разъедется. Узнав, что произошел несчастный случай с Ларой, та долго выражала сочувствие. Так долго, что Сабуров уже начал терять терпение.
Позвонив на мобильник Сереже-младшему, отец предупредил его насчет сестренки:
– Присмотри и не пускай в дом, пока я не дам команду.
Сын уже взрослый, ему он мог доверять.
«Скорая» приехала быстрее, чем полиция. С соблюдением всех мер предосторожности Лару переложили на носилки, чтобы отвезти в больницу, но врачи понимали: шансов, что она выживет, практически нет. Здоровое, сильное сердце еще билось, но повреждения головного мозга оказались слишком обширны. Лара находилась в состоянии комы, и ее требовалось срочно подключить к аппаратуре. Этим занялись медики.
– Как это случилось? – спросил врач-реаниматолог. – Я должен сообщить в полицию, если вы этого еще не сделали.
Заговорил Сабуров:
– Да-да, я уже позвонил. А вот и они.
На участке появилась наконец и полицейская машина. Теперь вокруг было так много людей, что у Жанны в глазах зарябило! Она заторопилась в дом. Приехавшие по вызову оперативники и следователь расположились в гостиной и первым делом осмотрели место происшествия, потом начали снимать показания. Сабуров объяснялся с полицией, остальные свидетели происшествия расположились тут же в креслах. Жанна стояла, напряженно прислушиваясь. Говорил Сабуров:
– Произошел несчастный случай. Мы сидели на кухне за праздничным столом, а Лара пошла наверх. Она выпила два бокала шампанского. Возле кабинета моей покойной жены очень низкие перила. После бессонной ночи и успокоительного, которое она приняла…
– Успокоительного? – переспросил врач-реаниматолог, появившийся в гостиной. – Она принимала успокоительное? Что именно? Как долго?
И тут запричитала Александра Антоновна:
– У Ларисы Михайловны голова сильно кружилась. Ох, как сильно! Она последнее время жаловалась, что чуть глянет вниз с верхотуры-то, все перед глазами так и плывет, и плывет… И так ей нехорошо было, так нехорошо! А наш дом сами видите какой.
– Да вижу, – один из оперативников поднял голову, посмотрел на потолок. – Странный дом.
Жанна впервые слышала о том, что у Лары кружилась голова. Чтобы Лара боялась высоты? Ха! Олег Николаевич понимает, что это чушь, и Игорь. И Сабуров. Но Александру Антоновну никто поправлять не стал. Сабуров пояснил:
– У нее ночью была истерика. Почудилось привидение в гостиной. Лара так кричала, что подняла на ноги весь дом. Пришлось дать ей успокоительное.
– Что именно? – уточнил следователь.
– Моя покойная жена постоянно пила таблетки. После нее остались лекарства. Вот я и дал Ларе. Если хотите, я…
Олег Николаевич заметил:
– Это антидепрессанты. Я думаю, что в сочетании с алкоголем они могли дать подобный эффект. На лестнице ей стало плохо, и, учитывая, что у Ларисы Михайловны случались головокружения…
– Вы врач? – настороженно спросил следователь.
– Да. Василевский Олег Николаевич. Кандидат медицинских наук. Может быть, вы слышали…
– Постойте-постойте. Так вы Василевский? Тот самый? – спросил врач-реаниматолог.
Олегу Николаевичу сразу стало неловко, а врач «Скорой» возбужденно заговорил:
– Ну, конечно, я слышал! Вы, можно сказать, медицинский бог! Говорят, докторскую пишете, все ожидают, что она произведет переворот в медицине!
– Ну, не стоит…
– Вы не волнуйтесь. Все будет в лучшем виде. Отдельная палата, отличный уход. Я вижу, вы люди со средствами. Организуем. Вы родственник пострадавшей?
– Я друг семьи, – не очень уверенно ответил Олег Николаевич.
– А вы? – врач глянул на Сабурова.
– Э-э-э… Она здесь жила, но я не родственник. Но что касается денег… Все будет оплачено.
– Я мог бы отвезти ее в свою клинику, если бы был уверен, что… – Олег Николаевич тщательно подбирал слова. – Словом, если появится хоть малейший шанс…
– Я понял, – тут же ответил врач.
– Вам бы лучше поспешить, – напомнил следователь. – Пострадавшую можно увозить.
– Да был бы толк, – отмахнулся приехавший на «Скорой». – Надо бы переговорить с родственниками. С теми, кто может подписать бумаги. Что ж, поедем.
– Я могу поехать в больницу вместе с Ла… Ларисой Михайловной? – спросил Сабуров у следователя.
– Да. Можете. Подождем, чем все закончится, – вздохнул следователь. – Пока она не умерла, есть шанс на выздоровление. А значит, можно получить ее показания. Случаются чудеса. Вот если умрет… Пока же будем придерживаться версии «несчастный случай». Подпишите протокол и поезжайте.
Полиция тоже не собиралась задерживаться надолго. Из коттеджа вышли вместе: они и Сабуров. Тот направился к своей машине.
– Детям лучше переночевать у соседей, – сказал Сабуров, обернувшись к Жанне. – Я думаю, что должен сам поговорить с Элей и как-то ее утешить. Вернусь, и… Жаль, что это случилось в твой день рождения. У тебя сегодня должен был быть праздник.
– У меня и так праздник! – с вызовом ответила Жанна.
– Я, пожалуй, задержусь, – сказал Олег Николаевич.
Машины вскоре уехали, на участке вновь стало тихо.
Компания вернулась в дом. Поначалу прошли в гостиную. Игорь, который все время, пока в доме была полиция, молчал, вздрогнул, посмотрев на ковер:
– Испорчена вещь. А Лара так его берегла! Надо бы скатать и убрать.
Никто не пошевелился. В гостиной повисла напряженная пауза.
– Как тихо, – вздохнул Олег Николаевич. – Не по себе что-то. Пойдемте на кухню.
