Однако ночь прошла спокойно, в дом никто не ломился – ни люди, ни привидения. Рагдай спал в углу, ни разу не дернув ухом. Под утро Арсений сам заснул – прямо на полу, на расстеленном старом тулупе. В шесть его разбудил Яков:
– Ладно, пошли, а то мамаша тебя хватится, включит сирену, весь мир на ноги поставит. Обещала сегодня гостей созвать. Женить тебя хочет, хе-хе! Как спровадишь гостей, снова сюда, понял?
Арсений не удержался, заглянул через железную спинку кровати на спящую Лизу. Она лежала на спине, слегка повернув голову, покоясь щекой на ковре собственных волос. Ей снилось что-то тревожное, она хмурилась, ресницы трепетали.
– Давай, давай, Ромео, – страшным шепотом спугнул влюбленного Яков. – Девка хороша, но всему свое время. Уходим уже. С ней еще успеешь сегодня повидаться.
Арсений с неохотой покорился. Яков взялся проводить его почти до самого дома, до развилки, откуда маг обычно отправлялся на берег реки Вольши, к своей одиноко стоящей избушке. Рагдай был явно недоволен путешествием в подобной компании, семенил, против обыкновения, рядом с хозяином, словно боялся оставить его одного.
– Странно, что пес тебя не любит, – заметил Арсений. – Ты сам знаешь, что его в тебе настораживает?
– Конечно знаю, – усмехнулся тот и посмотрел на Арсения.
Глаза у него были необычного цвета – вроде бы светло-карие, но в зависимости от освещения временами казались совершенно желтыми. Глянет вот так, рысьими глазами, – и пробьет насквозь, не то что братьям меньшим, человеку станет не по себе. Будто встретилось им существо иного порядка – непостижимое, оттого пугающее. Только Арсений теперь доверял Якову безоговорочно – тот показал себя надежным другом. О Лизе заботился на правах родного человека, таковым себя считал из-за любви к ее тетке, а в том, что Яков любит Дусю по-настоящему, Арсений не сомневался.
Руководствуясь этими соображениями, Арсений решил рассказать обо всех страхах и опасениях Лизы. Его интересовало, как истолкует их Яков. Первым делом он рассказал о черном вороне, напугавшем Лизу по приезде в Вольшанки. Яков сразу нахмурился – новость ему не понравилась.
– Это единственный случай или были еще? – спросил он.
– Она видела ворона еще дважды. Поэтому стала придавать значение его появлениям. Да я и сам его недавно видел. Сидел у нас на заборе, как петух на насесте. Крупный такой, башка круглая, вид нахальный.
– Да-а, неспроста разбойник здесь околачивается, – покачал головой Яков. – Дурной знак, дурной! Вот что, парень, ты с Лизы глаз не спускай. Заодно и себя побереги. Птичка эта ненароком на глаза не попадается. – Голос его перешел в бормотание, будто колдун разговаривал сам с собой. – Чувствовал я, что за Лизой потянутся нечистые, а почему – разглядеть не могу. Прошлое ее и будущее в тумане, закрывает сплошной серый дым. Знать, мешает мне кто-то. Вот и ворон тут как тут. Одно ясно как божий день – грядет схватка, надо быть начеку…
Арсений постепенно перестал прислушиваться к монологу провидца, поскольку не слишком верил в колдунов и прорицателей, но неверием своим обижать Якова не хотел. У каждого свой путь, свои увлечения, своя страсть. Яков же был для него лучшим из магов, независимо от того, являлся ли он магом на самом деле.
Арсений едва успел вернуться домой, как столкнулся с матерью на первом этаже. Элла Леонидовна в халате, накинутом на ночную сорочку, направлялась в туалет.
– Ты уже выходил с Рагдаем? – удивилась она.
– Вчера уснул раньше обычного. Не лежится теперь.
– Не забудь, что мы ждем гостей. Я не хочу видеть тебя рассеянным, вялым, неопрятным. Позаботься о своем внешнем виде.
Впервые за долгое время Арсений подумал, что мать права: черт знает на кого он стал похож, запустил себя совершенно. Он прошел в ванную комнату и долго разглядывал свое отражение в зеркале. Вряд ли Лизе может всерьез нравиться этот заросший, патлатый, неряшливо одетый мужчина. Он стал перебирать пузырьки на полках, все они были давно пусты, ни одного хорошего мужского одеколона, туалетной воды, кремов, спреев, полное запустение и равнодушие.
– Мама! – крикнул он, выбегая из ванной. – Я съезжу в город. Хочу сходить в парикмахерскую. До обеда постараюсь вернуться.
– Постой, постой, тогда зайди в супермаркет, купи еще кое-что к столу. Я сейчас тебе запишу.
Сын уехал, а Элла Леонидовна ходила по дому и прикидывала, какую работу следует поручить Лизе, где надо протереть, навести блеск, что переставить или вообще выбросить.
Она ходила по комнатам, взгляд ее задерживался на мелочах, и постепенно ею овладела уверенность, что многие вещи стоят не на своих местах. Больше всего ее поразила комната бывшей горничной. Прежняя служанка, как за глаза звала ее хозяйка, жила в ней постоянно, девушка уезжала лишь по праздникам или по выходным к родственникам. Теперь комната пустовала, хотя быта предоставлена в распоряжение новой горничной, но Лиза ею почти не пользовалась. Прилегла как-то отдохнуть на кровать, но в основном проводила время за работой или на кухне с Дусей. Сейчас в комнате все было перерыто, матрас смещен, одеяло скомкано, ящики в комоде не до конца задвинуты, дверцы в шифоньере полуоткрыты, подушка с постели валялась на диване, тот, в свою очередь, далеко отстоял от стены. Даже ковер на полу лежал косо.
Первым порывом Эллы Леонидовны было завизжать «Ли-и-за!», но она вовремя вспомнила, что горничная еще не пришла. Что себе позволяет эта пигалица? Если бы не Яков, Элла Леонидовна уволила бы ее еще вчера, но маг заверил, что уход Лизы нарушит некое равновесие положительной энергии, которая на данный момент счастливо сложилась и устоялась в доме. Дело тут даже не в личности Лизы, объяснил Яков, и не в симпатии к ней – девчонка ему совершенно безразлична, – а в том, что каждая сущность, в данном случае девчонка, имеет свою ауру, которая, как пазл, непредсказуемо заполнила вредоносную пустоту, вытеснила остатки плохой энергии. Придется Элле Леонидовне Лизу терпеть, более того, постараться подольше удержать в доме.
Хорошо, что сама девчонка не в курсе, что представляет собой некую сакральную ценность, надо в любом случае держать ее в строгости, чтобы не распускалась.
Но неужели Лиза устроила такой кавардак? Справедливости ради надо признать, что на нее это не похоже. Негодница хоть и строит глазки Арсению, но работает добросовестно, и в неряшливости ее нельзя упрекнуть.
Элла Леонидовна еще раз прошлась по комнате: впечатление такое, будто что-то искали в спешке, даже не потрудились закрыть шкаф. Пока она в недоумении разглядывала комнату, со двора донесся лай Ская, он радовался приходу Лизы. Элла Леонидовна наблюдала из окна, как девушка вышла за ворота с собаками на прогулку.
