то же самое задание уже в новом районе.
Пожалуй, особого внимания заслуживает агент «Левасиг» — 26-летняя студентка пединститута, заброшенная за линию фронта 30 мая. Тут лучше вновь обратиться к документу — докладной записке, подписанной генералом Едуновым:
«Сущность агентурной комбинации заключается в том, что „Левасиг“ переброшена в тыл противника с легендой, якобы она завербована „разведотделом Красной армии“ для подбора конспиративной квартиры в г. Могилёве, куда намечается выброска с нашей стороны радиста и разведчика.
При задержании у „Левасиг“ обнаруживают карту Могилёвского района, компас, немецкие деньги и другие вещи, которые будут её изобличать в принадлежности к советским разведорганам.
В этом случае „Левасиг“ рассказывает о своей работе переводчицей в гестапо при немцах, об её аресте органами НКВД. <Информация соответствовала истине — „Левасиг“ работала переводчицей, выполняя задание спецгруппы НКГБ, о чём в НКВД Могилёвской области, её задержавшей, узнали с некоторым опозданием. — А. Б.>
Согласно данной ей легенде, показывает подробно обстоятельства вербовки, метод подготовки и полученное задание. Также рассказывает, что на случай её задержания немцами она должна была легендировать своё пребывание в г. Могилёве тем, что приехала из Минска с одним немецким офицером, в тот же день она якобы должна была выехать обратно, но в назначенном месте офицера не оказалось…»[194]
Не будем далее вдаваться в подробности, зато можем сказать, что по выполнении задания «Левасиг» — по законам разведки имя этой в послевоенное время «школьной учительницы из Минской области» навсегда останется закрытым — представила «установочные данные» на 19 официальных сотрудников и агентов абвергруппы-310.
Но, разумеется, главной задачей Управления контрразведки «Смерш» 2-го Белорусского фронта (равно как и всех прочих фронтов) было контрразведывательное обеспечение войск. Чтобы получить о нём объективное представление, вновь обратимся к документам — докладной записке, направленной Яковом Афанасьевичем в конце 1944 года маршалу Рокоссовскому.
В ней генерал, во-первых, сообщает о спецслужбах противника, противостоявших вверенному ему УКР «Смерш». Это, прежде всего, «старый знакомый» — абверкоманда-103, приданная группе армий «Центр», а также — абвергруппа-105, относящаяся ко 2-й германской армии, абвергруппа-108, что была при 4-й армии, разведпункт в деревне Зеендранкен да ещё и некоторые разведгруппы, входящие в состав «Цеппелина», работавшего, как мы уже ранее говорили, по линии германской внешней разведки — VI управления РСХА.
Не будем пересказывать всю информацию, содержащуюся в этом документе (хотя к одному интересному моменту вернёмся чуть позже), и отметим то, что, «в-последних», говорится об итогах этой работы:
«Таким образом, в результате комплекса оперативных мероприятий и заградительной службы в ноябре с.г. всего по фронту было задержано и арестовано 36 немецких агентов, из них: агентов военной разведки — 15, агентов контрразведывательных органов — 20, официальных сотрудников СД — 1»[195].
Для 1944 года это очень серьёзно: немцы тогда уже не забрасывали в наш тыл кого попало, но подбирали, мягко говоря, «патентованную сволочь», соответствующим образом себя зарекомендовавшую и хорошо подготовленную.
А теперь — просто интересный момент, касательно практики работы контрразведки «Смерш». Прочитав роман Владимира Богомолова «В августе 44-го…», все прекрасно поняли, как нужно ловить гитлеровских шпионов: изготовленные ими фальшивые служебные удостоверения советских военнослужащих прошивались скрепками из проволоки-«нержавейки», наши же — как помнится, ещё и в 1980-е годы — железными скрепками, достаточно скоро оставлявшими в документах ржавые следы. Эта информация была использована многими авторами, обращавшимися к теме Смерша, она повторяется буквально в каждом материале. Но вот — иные примеры из докладной записки генерал-лейтенанта Едунова:
«Весьма важным фактором в розыскной работе являются также выявленные новые дефекты, встречающиеся в документах немецких разведчиков.
На обложках партийных документов и кандидатских карточек с датой выдачи последнего времени продолжают штамповать надписи „Секция Коммунистического Интернационала“, в то время как на наших партийных документах и кандидатских карточках в связи с роспуском Коммунистического Интернационала[196] такая надпись отсутствует.
Кроме этого, разведка противника продолжает выдавать своей агентуре вещевые книжки офицерского состава старого образца…»[197]
В общем, не мешает в очередной раз напомнить, что Смерш переигрывал Абвер и прочие гитлеровские «конторы» по всем статьям. Понятно, что это в полной мере относится и к результатам работы УКР «Смерш» 2-го Белорусского фронта, кстати, одного из самых известных — недаром же им командовал легендарный маршал Рокоссовский.
Послевоенная судьба генерал-лейтенанта Едунова сложилась очень даже успешно, особенно по сравнению с судьбами его коллег и сослуживцев, пострадавших по «делу Берии» или «по делу Абакумова» — или по обоим делам сразу, в соответствующей последовательности.
На базе 2-го Белорусского фронта, остановившегося на территории Польши, была, по решению Ставки ВГК, создана Северная группа войск, которую возглавил Рокоссовский. Едунов остался начальником контрразведки. Но если маршал пребывал в своей родной Польше до конца 1949 года, то генерал возвратился в Москву после упразднения ГУКР «Смерш» и возглавил 1-е управление (оно занималось Сухопутными войсками) вновь созданного 3-го Главного управления МГБ СССР, то есть военной контрразведки. Затем, с 1947 года, он служил во 2-м Главном управлении МГБ, в должностях начальника отдела и заместителя начальника Главка. И, очевидно, работал успешно, потому как пик его карьеры был впереди.
Министр госбезопасности Абакумов укреплял аппарат МГБ, подбирая для этого хорошо известных ему людей — в основном руководителей органов «Смерш» в годы войны. Так, на должность своего заместителя по милиции он предложил назначить генерал-лейтенанта Николая Андриановича Королёва[198] — в прошлом начальника контрразведки 2-го Украинского фронта, а на тот момент руководившего 3-м Главным управлением МГБ СССР. Во главе же военной контрразведки было предложено поставить Якова Афанасьевича.
Абакумов писал Сталину:
«Тов. Едунов имеет большой опыт чекистской работы, хороший организатор, умело руководит подчинённым аппаратом. В период Отечественной войны всё время находился на фронте, работая на руководящих должностях в военной контрразведке. После окончания Отечественной войны работал начальником Управления контрразведки Северной группы войск, а затем начальником Управления в 3-м Главном Управлении МГБ СССР»[199].
3 января 1951 года генерал-лейтенант Едунов вступил в должность, а 12 июля был арестован генерал-полковник Абакумов. Однако, в отличие от других соратников опального министра, тут же отрешённых от должностей и арестованных, Яков Афанасьевич руководил 3-м Главным управлением МГБ до 19 февраля следующего 1952 года, а через полгода, 19 июля, возглавил Управление контрразведки МГБ по Белорусскому военному округу. Понижение, но в тех условиях ему можно было только радоваться. Ведь тот же генерал-лейтенант Королёв был арестован в 1951 году, находился под стражей аккурат до нового 1954 года, а затем был уволен из органов и лишён генеральского звания.
Тайных причин, обусловивших столь милостивое решение по Едунову (тогда многое в судьбах этих людей определялось не их реальной виной или отсутствием таковой, но «высшими обстоятельствами»), мы не знаем и гадать не будем. Он спокойно
