Читаем без скачивания Миссис Харрис едет в Нью-Йорк - Пол Гэллико

В промежутках между своими призывами Джордж Браун, балаганный зазывала, сочувственно выслушал рассказ англичанки и, когда она завершила повествование, сказал:

— Нет, это не я. Хотя хотел бы я встретить того поганца и расквасить ему физиономию. Это то, что называется «поматросил и бросил». Знаю я таких.

Миссис Харрис горячо защищала безвестного отца Генри, но зазывала скептически отнесся к ее защитительной речи.

— Вот что я вам скажу, мадам, — заявил он, — никогда не верьте солдатам. Уж я-то их знаю.

Этот мистер Браун никогда не бывал в Англии, хотя оттуда была его бабка, что делало их с миссис Харрис если не соотечественниками, то по крайней мере не чужими людьми. Поэтому Браун пригласил миссис Харрис:

— Не желаете познакомиться с нашими девочками? Славные малышки, правда. Я пущу вас на шоу бесплатно, а потом проведу в гримерную.

И миссис Харрис не без удовольствия провела полчаса, созерцая «малышек», которые прыгали, скакали, исполняли гавайский танец хула и другие подобные номера. А после представления Браун провел ее за кулисы и миссис Харрис познакомилась с артистками — и увидела, что они, как и говорил зазывала, были славными веселыми девушками, не склонными переоценивать свое искусство, вполне скромными и с куда более культурной речью, чем та пересыпанная скверными выражениями, которой щеголяли многие завсегдатаи приемов у Шрайберов, включая дам. Это был интересный вечер, хотя он и не продвинул ее в поисках отца мальчика — впрочем, зазывала обещал, что сообщит ей, если встретит где-нибудь нужного Джорджа Брауна.

Миссис Харрис пришлись по душе многие районы Бруклина по ту сторону Гудзона — здесь было потише, стояли стена к стене старомодные бурые дома, точно горошины в переспелом стручке. Эти улицы, иногда даже затененные деревьями, напомнили ей далекий Лондон.

Она обходила всех Браунов по порядку; так она нашла, например, еще шипшандлера[6] Джорджа Брауна, жившего над своей лавкой в порту, в Нижнем Ист-Сайде. Здесь она вновь ощутила себя крошечной букашкой среди небоскребов — но здесь были еще мощеные тротуары, пахло смолой и пряностями, во всей красе открывались арочные пролеты и паутина тросов Бруклинского и Вильямсбургского мостов, по которым грохотали электропоезда и двигались с гулом и гудением машины — казалось, слышен голос самих мостов.

Во время визита на Стэйтен-Айленд, куда от Батарейной ходил паром, миссис Харрис обнаружила Джорджа Брауна — капитана двухдизельного буксира «Сёббхан О'Рьян» компании «Буксиры Джозефа О'Рьяна» — сей морской волк, едва сошел на берег после трудового дня, столкнулся с разыскивающей его иностранкой. Это был приятный, мускулистый здоровяк сорока с лишним лет, обитавший в симпатичной квартирке недалеко от пристани парома. У них с миссис Харрис тоже нашлось нечто общее — «Сёббхан О'Рьян» был в числе буксиров, проводивших «Виль де Пари» к месту стоянки в день славного прибытия миссис Харрис в Америку, и наблюдательная уборщица обратила внимание на редкостное имя на рубке буксира, и даже запомнила его.

Этот Браун и его супруга тоже были тронуты сагой о покинутом ребенке, пропавшем отце и героическом странствии лондонской уборщицы и ее подруги. В результате капитан Браун пригласил англичанку на борт буксира и устроил для нее замечательную поездку вокруг Манхэттена, каковое приглашение было принято с большим энтузиазмом. Так наша героиня увидела с воды огромные мосты на Ист-Ривер, стеклянные стены громады здания ООН, мост Трайборо; по Гудзону со стороны Джерси вновь спустилась к порту — мимо моста Вашингтона и колоссов центрального Нью-Йорка — при виде этих громадных зданий даже миссис Харрис не смогла ничего сказать, кроме «Господи помилуй, в это трудно поверить, даже когда видишь своими глазами!..» Это был один из лучших ее дней в Америке, но и капитан не был отцом Генри.

Нашелся Генри Браун и на Вашингтон-Сквер — это был художник; другой шил дамское платье в модном салоне на Седьмой авеню; еще один торговал деликатесами в Йорквилле (и угостил миссис Харрис прекрасными пикулями); был Джордж Браун — владелец дома в шикарном районе Грэйс-Сквер, пожилой джентльмен, живо напомнивший ей маркиза де Шассань, который, выслушав ее рассказ, пригласил ее на чашку чая. Это был настоящий американский джентльмен старой школы, который в молодые годы долго жил в Лондоне и попросил гостью рассказать о переменах в городе на Темзе.

Встречались ей Брауны, служившие во время войны в Англии пилотами, солдатами, матросами или морскими пехотинцами, а также и такие, которые были слишком молоды либо, напротив, слишком стары, чтобы оказаться искомым Джорджем Брауном.

Не все были так любезны, как описанные выше — встречались и такие, как тип, грубо оборвавший ее «Что это вы мне вкручиваете? Я — муж какой-то английской официантки? У меня жена и трое детишек, так что убирайтесь подобру-поздорову, пока жена не вышла!..»

Не все, кто жил в Лондоне, вспоминали этот город по-доброму, и пара Браунов, узнав, что их посетительница — из Лондона, заявила, что даже если они не увидят вновь «эту помойку» до самой смерти, они ничуть не расстроятся.

Она встречала Браунов — водопроводчиков, плотников, электриков, таксистов, адвокатов, актеров, радиомастеров, прачек, людей богатых, среднего достатка и простых работяг, — к списку Браунов из телефонных книг она добавила и Браунов без телефона, указанных в Большой адресной книге. Она звонила в самые разные двери самых разных домов, разбросанных по Большому Нью-Йорку, представляясь: «Здравствуйте, меня зовут Ада Харрис, я из Лондона. Я ищу мистера Джорджа Брауна, который служил в ВВС США в Англии и женился на моей подруге, Пенси Котт. Это, часом, не вы?..»

Но это были всё не те Джорджи Брауны — зато в большинстве случаев, рассказав им историю поисков отца малыша Генри, она завоевывала их симпатии (во многом благодаря своему умению обаять людей), так что, уходя, она чувствовала, что по крайней мере обзавелась новым добрым знакомым, и очередной Браун просил ее «заходить почаще».

Немногим коренным нью-йоркцам удалось так увидеть свой город, как сделала это она, обойдя десятки домов от ярко освещенных окрестностей Центрального парка до узких кривых улочек в почти трущобных районах, вроде Боуэри или окраин Нижнего Ист-Сайда. Она открывала для себя настоящие маленькие города-государства внутри Нью-Йорка — места, сплошь занятые какой-нибудь одной нацией, такие, как Йорквилль, Маленькая Венгрия, Испанский сектор или Маленькую Италию на Малберри-стрит. Отыскался даже один Джордж Браун — китаец по национальности, державший лавочку в самом сердце Чайна-Тауна.

И так за месяц неустанных поисков разнообразных Джорджей Браунов ей удалось познакомиться с самыми разными людьми Америки, объединенными только общей фамилией. Это знакомство лишь подтвердило впечатление, оставленное американскими солдатами во время войны: по большей части то были, в общем, хорошие, дружелюбные люди, щедрые и гостеприимные, почти все хотели ей помочь, и многие обещали известить о ее поисках всех своих родственников в других городах. И многие сохранили детское желание быть кем-то любимыми. Она обнаружила странный парадокс: на улицах эти люди всё время спешили куда-то так, что у них не оставалось для ближнего ни минуты, хотя бы чтобы показать дорогу приезжему. Они просто пробегали мимо, ничего не слыша и не видя. Зато дома они были добрыми, открытыми людьми, готовыми помочь, гостеприимными хозяевами — особенно когда узнавали, что перед ними иностранка, англичанка. Часто они говорили о восхищении, которое вызывало у них мужество лондонцев под нацистскими бомбами.

Вскорости миссис Харрис потеряла свой страх перед огромными зданиями, в которых лифт во мгновение ока пролетал три десятка этажей, прежде чем сделать первую остановку, к темным ревущим каньонам улиц, увидела юность этого гигантского города и мириады возможностей, которые давал он своим обитателям.

Всё это, а также то, что она видела в других городах, заставляло ее радоваться, что она привезла сюда Генри. Его независимость, ум, находчивость и настойчивость как нельзя лучше подходили к молодому духу огромного города. Ей самой, по правде сказать, было нелегко переварить такое обилие впечатлений, слишком многое она увидела и слишком со многими людьми успела познакомиться; всё это было замечательно, но она чувствовала, что сама вряд ли сумела бы полностью вписаться в эту жизнь. Но Генри — Генри, безусловно, врастет в нее и, вероятно, будет далеко не лишним человеком в этой стране, если только у него будет шанс. И это беспокоило ее все сильнее — время шло, а цель ее поисков не приближалась. Не только все встреченные Джорджи Брауны оказывались «не теми», но никто из них не мог дать хотя бы намека на то, где искать «того».