Читаем без скачивания Под сиренью - Луиза Олкотт

- Не сейчас. Тебе ничего не следует делать. Я боюсь, было ошибкой с моей стороны позволить тебе этим заниматься. Это испортило вашу дружбу. Я была неправа. Не думаю, что он виновен, - ответила Селия.

- Почему нет? - Торни выглядел расстроенным.

- Я тоже за ним наблюдала. Нет, не похоже на то. Сегодня я спросила его, нужны ли ему деньги, не отдать ли ему все, что храню с остальными? И он посмотрел мне прямо в лицо так откровенно, у него были такие благодарные глаза! Я не смогла больше в нем сомневаться, когда он сказал мне: "Сохраните их, пожалуйста. Я здесь ни в чем не нуждаюсь - вы все так добры ко мне".

- Селия, не будь такой мягкосердечной. Он слишком хитрый. И знает, что я за ним присматриваю. Когда я спросил его, что он видел в той комнате, когда выносил из нее мяч, он ответил, смеясь: "Только мышь".

- Поставь там ловушку. Я слышала, как мышь пищала прошлой ночью. Это меня разбудило. Нам нужно завести кота.

- Мне сказать об этом Бэну или ты это сделаешь?

- Я сообщу о своем решении утром. А ты, тем временем, будь добр с ним.

Итак, все было перенесено на следующий день. Мисс Селия собиралась с мыслями, чтобы поговорить с Бэном. Она спускалась вниз к завтраку, когда громкие голоса заставили ее вслушаться и остановиться. Звуки доносились из комнаты Бэна, где двое мальчиков о чем-то громко спорили. "Надеюсь, Торни сдержал свое обещание", - подумала она и поспешила к ним.

Комната Бэна находилась в конце коридора, и мисс Селия могла слышать и видеть, что происходит, еще до того, как подошла совсем близко к двери. Бэн стоял возле своего комода, взъерошенный и красный, как индюк. Торни спорил с ним. Он сказал презрительным тоном:

;- Ты здесь что-то украл и не сможешь отрицать этого.

- Я не делал ничего такого.

- Если бы. Я настаиваю на этом и хочу убедиться во всем.

- Не выйдет.

- Что ты прячешь? Что ты на этот раз стащил?

- Я не крал - это всегда было моим, и я брал его тогда, когда хотел.

- Я знаю, что все это означает, - лучше верни обратно!

- Стоп! - закричал третий голос, когда Торни был готов поднять на Бэна руку, а тот, в свою очередь, приготовился защищать себя до конца. - Мальчики, прекратите! Бэн, прячешь ли ты что-то в комоде? - мисс Селия стала между ними.

- Да, мэм.

- Оно принадлежит тебе?

- Да, мэм.

- Где ты это взял?

- У сквайра.

- Это деньги?

- Нет, мэм.

- Тогда, что это?

"Мяу!" - произнес четвертый голосок из комода, и Бэн открыл ящик. Серый котенок выполз оттуда, довольный от того, что его выпустили.

Мисс Селия села на стул и долго смеялась. Торни выглядел глуповато. А Бэн задрал нос и наблюдал эту картину, сохраняя достоинство.

- Это все прекрасно, но не решает дела, Селия, - сказал Торни.

- Она сказала, что хотела бы котенка. Я пошел и взял его у сквайра. Пошел я рано и взял его без спроса, но у меня есть на это право, - объяснил Бэн.

- Это было очень мило с твоей стороны. Я хотела как раз такого прелестного котенка. Мы закроем его в комнате, чтобы поймать мышь, - сказала мисс Селия, подбирая котика.

- Она имеет в виду свою комнату. Ты знаешь туда дорогу и тебе не нужно ключей, чтобы туда попасть, - саркастично добавил Торни.

- Ты больше не заставишь меня лазить по деревьям за твоим мячом, и мой кот не будет ловить твоих мышей.

- Коты не ловят воров - вот для чего я здесь!

Глава 15. Заезд Бэна

По Санчо был большой траур, потому что все восхищались и любили этого пса за его таланты и достоинства. Мисс Селия размещала объявления, Торни предлагал денежное вознаграждение, и даже угрюмый Пэт остерегался белых пуделей, когда ходил на рынок. Но ни Санчо, ни единого его следа так и не появилось. Бэн был безутешным и строго сказал, что так ему самому и надо, когда кизиловый яд поразил его лицо и руки. Так же думал и бедняга Билли, даже не отваживаясь требовать сострадания, хотя Торни с удовольствием предписывал ему листья подорожника, а Бэтти с большим усердием снабжала его этими листьями, пропитанными кремом и слезами, выражающими сожаление о случившемся. Это лечение было настолько успешным, что вскоре больной занял свое место в обществе, как всегда. Но болезнь Бэна не поддавалась лечению - мальчик полностью пал духом.

- Я не считаю справедливым то, что на мою голову свалилось столько неприятностей: сначала потеря отца, а потом и Санчо. Если бы рядом не было мисс Селии и Литы, не думаю, что смог бы это выдержать, - сказал он однажды в порыве отчаяния где-то через неделю после ужасного события.

- Ну, приди в себя, не сдавайся, дружище. Если он жив, я его найду, а если нет - постараюсь достать тебе такого же хорошего пса, - ответил Торни, дружески похлопав Бэна по плечу, когда тот несчастно сидел среди бобов, которые опалывал мотыгой.

- Не может быть другого такого же хорошего! - воскликнул Бэн, возмущенный такой идеей. - Разве я когда-нибудь пытался заменить его лучшей и самой огромной собакой, которая всегда виляет хвостом?! Нет, сэр, в мире есть только один Санчо, и если я его не найду, то у меня никогда больше не будет собаки.

- Ну, тогда попробуй завести другое животное. Можешь взять у меня то, которое тебе нравится. Возьми павлина хоть сейчас, - надоедал Торни, полный мальчишеского сострадания и доброжелательности.

- Они ужасно милы, но не думаю, что смогу ухаживать за ними, спасибо, - грустно ответил Бэн.

- Возьми кроликов - хоть всех, - предложил Торни, что было щедро с его стороны, так как их была минимум дюжина.

- Они не верны человеку так, как собака; все, в чем они нуждаются, - это пропитание и земля, в которой можно зарываться. Меня тошнит от кроликов. - Хотя Бэн и говорил так, он был в совершенном порядке, потому что заботился о кроликах с тех пор, как они появились. А каждый мальчик, у которого когда-либо были кролики, знает, что это за забота.

- Надеюсь, у нас состоится торг и распродажа. Будет ли Джек для тебя утехой? Если да, можешь взять его. Я сейчас чувствую себя настолько хорошо, что могу гулять или кататься верхом на какой-нибудь другой лошади, - добавил Торни в порыве щедрости.

- Джек не сможет быть со мной всегда, как Санчо. У меня бы не вышло его всегда с собой.

Бэн пытался быть благодарным, но никто, кроме Литы, не мог бы вылечить его израненное сердце. А она не могла сказать Торни, что, возможно, он мог бы предложить ее своему страдающему другу.

- Конечно, ты не смог бы брать Джека к себе в постель, закрывать его в своей комнате, и, боюсь, он никогда не научится чему-нибудь умному. Но мне бы очень хотелось, чтобы у тебя было то, чего ты хочешь. Я был бы очень рад подарить это тебе.

Он говорил с такой искренностью и добротой, что Бэн поднял глаза, понимая, что Торни подарил ему одну из самых прекрасных вещей в мире - дружбу! Он очень хотел ему об этом сказать, но не знал, как все это выразить, а потому схватил свою мотыгу и принялся за работу, промолвив тоном, по которому Торни понял все его чувства:

- Ты так добр ко мне - не обращай на все это внимания, и я не буду больше волноваться; это, кажется, лишь еще одна трудность, которая приходит сразу за предыдущей. - Когда он замолчал, прозрачная слеза упала на листья боба и засверкала, как роса. Заметив это,... с большим беспокойством отвел свой взгляд.

- Боже милостивый! Я найду эту собаку, даже если она уже не на земле. Не падай духом, парень, мы все-таки вернем твоего дорогого друга. - С такими подбадривающими словами Торни ушел ломать себе голову над тем, как можно разрешить эту проблему.

Через полчаса после этого разговора звук шарманки на улице вывел Торни из глубокого раздумья, в которое он впал, отдыхая на только что скошенной траве газона. Он провел разведку, заглянув за стену ограды, и увидел довольно-таки хорошую шарманку, на которой играл человек приятной внешности, по виду итальянец, с забавной обезьянкой. Мальчик приказал им войти, проявив заботу о Бэне, так как решил, что музыка и обезьянка могут вызвать приятные воспоминания о прошлом и утешить его. Гости вошли во двор в сопровождении Бэб и Бэтти. Дети были полны веселья - шарманка была редкостью в тех местах, и они наслаждались, слушая ее. Шарманщик шел дальше, и его белые зубы светились в улыбке, а черные глаза сверкали, в то время как обезьянка делала трогательные поклоны и подбирала пенни, брошенные Торни.

- Сейчас жарко, и ты выглядишь уставшим. Садись, а я прикажу приготовить для тебя обед, - сказал молодой хозяин, указывая на скамейку возле больших ворот. Поблагодарив на ломаном английском языке, человек радостно повиновался. А Бэн попросил, чтобы ему разрешили так же уютно устроить Яко. Он объяснил, что знает про обезьян все и понимает, что им нравится. Таким образом бедное животное было освобождено от своей формы и треуголки и накормлено хлебом с молоком. Обезьянке разрешили скрутиться на прохладной траве, чтобы немного вздремнуть. Она выглядела, как маленький уставший человечек в шубке, и дети без устали рассматривали ее. Тем временем появилась мисс Селия. Она заговорила с Джакомо по-итальянски, немного успокоив, тоскующее по дому сердце. Мисс Селия была в Неаполе и могла понять тоску за прекрасным городком, который был родиной Джакомо. После недолгой беседы на его родном языке этот хороший человек остался так доволен, что играл для детей, которые танцевали, до тех пор, пока те сами не захотели остановиться. Он перестал играть. Казалось, ему было ненавистно снова выходить на одинокую, пыльную дорогу.