— Анри, что такое распутная женщина?
Он судорожно вздохнул и покраснел, а потом сильно, до боли сжал ее руку.
— Где ты такое услышала?
— Так про меня сказали здешние женщины.
Он смутился еще больше и быстро произнес:
— Они не правы. И я тоже не прав, потому что не подумал о главном. Нам надо пожениться, Тулси. Ты согласна стать моей женой?
Ее взгляд был любящим, вопрошающим, смятенным и безгрешным.
— Разве я тебе не жена?
— К сожалению, не перед законом.
Тулси жалко улыбнулась.
— По нашим законам я не могу выйти замуж еще раз. Я — вдова.
— Тогда давай поженимся согласно моим обычаям, — твердо произнес Анри и тут же опомнился. — О нет, тебе ведь придется принять христианство, а я не могу этого требовать. Ты родилась в Индии, ты индианка и должна верить в своих богов.
На самом деле он часто думал о том, какие у них с Тулси разные боги. В воображении Тулси никогда не возникал образ распятого страдающего бога, она не слышала мифа о грехопадении и не противопоставляла грешное тело бессмертной душе. Тем удивительнее казалась сила любви, способной соединять сердца людей, воспитанных в таких непохожих культурах!
— А ты веришь в своих?
Слегка поколебавшись, Анри промолвил:
— Верю, Тулси. Но ради тебя я готов поверить в других.
Услышав его ответ, она произнесла с потрясающей проницательностью и наивной открытостью:
— Ты надеешься обмануть своего бога?
Анри улыбнулся.
— Наверное, это невозможно. Просто сделаем то, чего хотят люди, тогда, я надеюсь, они оставят нас в покое.
Она покачала головой.
— Давай будем делать только то, чего хотим мы!
Солнечный свет лег на землю ослепительными золотисто-желтыми бликами, потом побагровел, после чего воздух стал прозрачным. Из таинственного поднебесья внезапно вынырнула луна и торжественно поплыла над засыпающим миром.
Анри и Тулси, обнявшись, лежали в постели. Молодая женщина незаметно положила руку на свой живот и прислушалась. Ей чудилось, будто сегодня в ее лоно вошло что-то похожее на божественный огонь, что она наконец-то сумела зачать. Тулси томилась в сладком ожидании зарождения новой жизни, и, хотя Анри не желал, чтобы это свершилось, она с замиранием сердца прислушивалась к своим ощущениям, надеясь на то, что не напрасно осталась жить.
Мужчина думает, что приходит к женщине, чтобы получить наслаждение, но на самом деле это просто закон продолжения рода. Тулси хотела иметь ребенка от Рамчанда, когда принадлежала Рамчанду, а теперь мечтала родить от Анри, потому что любила Анри.
Она не думала, что он когда-либо покинет ее по доброй воле, и все-таки спросила:
— Что значит бросить женщину?
— Оставить ее одну, забыть, променять на другую…
— Ты сможешь меня забыть?
Анри посмотрел на нее с укоризной.
— Неужели ты способна в это поверить?
Ее взгляд был наивным и в то же время серьезным и строгим.
— А если у меня родится ребенок?
Анри самозабвенно зарылся лицом в ее волосы.
— Если у тебя родится ребенок, я буду любить его не меньше, чем люблю тебя. Только это должна быть дочь.
Тулси так удивилась, что даже приподнялась на локте.
— Обычно мужчины хотят иметь сына!
— Пусть хотят. Девочки — вечные принцессы, к ногам которых мы кладем наше изумление, нежность, любовь и все то оружие, какое имеем в своей душе.
Тулси, пораженная его словами, с горечью произнесла:
— Я никогда не знала своего отца.
— Если он жив, ты его обязательно встретишь! — убежденно промолвил Анри, и она тут же спросила:
— Почему ты так думаешь?
Молодой человек пожал плечами.
— Все в нашем мире подчиняется тайным законам, которых мы просто не знаем. А еще потому, что Бог справедлив. Да, справедлив, я это понял, хотя совсем недавно думал иначе.
Прошла неделя. Гарнизон усиленно готовился к штурму большой крепости близ Баласора. Не так давно крепость принадлежала одному из мусульманских правителей, теперь в ней обосновался раджа Бхарат, человек неуступчивый, заносчивый и властолюбивый. Он упорно отказывался платить подати, хотя, по слухам, был очень богат.
Неизвестно, как Бхарат относился к французам, но англичан ненавидел, потому что именно они лишили его законных земель. В войске раджи были как индусы, так и мусульмане. Последние на своих низкорослых и прытких, как горные козлы, лошадях совершали набеги на окрестности и были на редкость неуловимы.
Крепость Киледар была бельмом на глазу колонистов, они давно искали способ ее захватить. Это огромное надежное укрепление представляло собой целый город и могло выдержать длительную осаду.
Совсем недавно разведка сипаев сообщила, что в одной из стен крепости имеется большой пролом, образовавшийся во время недавнего артиллерийского обстрела, и англичане принялись готовиться к ночной атаке. Анри должен был идти вместе со всеми — на случай, если возникнет сложная ситуация с сипаями или появятся пленные, которых надо срочно допросить.
Он неподвижно сидел в укрытии, чувствуя, как мышцы начинают ныть от напряжения, а душу охватывает непонятная тревога. Вокруг был тяжелый, душный мрак ночи, мир казался огромным и пустым. Сначала Анри взволнованно прислушивался к малейшим звукам, потом его дыхание стало ровным, в голове прояснилось. Тяжелый гул то нарастал, то замирал вдали, но это уже не тревожило. В любом случае ему не придется участвовать в штурме.
Вскоре теплое дуновение ветра принесло с собой тревожный запах дыма. Анри явственно различил отчаянные крики, а потом услышал душераздирающий грохот орудий и увидел зарево полыхавшего пожара. Что-то пошло не так!
Вскоре к нему пробрался Майкл Гордон и произнес срывающимся голосом:
— Там нет никакой бреши, никакого пролома! Это западня! То ли ошибка разведки, то ли предательство! Стоило нашим солдатам подойти поближе, как на них обрушился сумасшедший огонь! По меньшей мере сто человек погибли, несколько десятков попали в плен, остальным пришлось отступить! Это полное поражение, позор! Я велю найти и схватить того, кто принес нам эти сведения, и клянусь: ему сильно не поздоровится!
Командира сипайской разведки в самом деле схватили, им оказался индиец лет сорока с небольшим; он уверял, что пролом действительно был, просто его успели заделать, а встреча англичан с воинами Бхарата — простая случайность. Однако присутствовавший на допросе Анри ему не поверил. В темных глазах сипая затаилось презрительное, бесшабашное ликование; казалось, случившееся доставляет ему искреннюю радость. Анри видел перед собой человека, который до безумия любит свою родину и так же безумно ненавидит тех, кто попирает ее.
