Э, нет, друг любезный! Так дело не пойдет. Знаю я эти договоры! Хватило тех, что в банке на кредит подписывала. Потом три раза себя прокляла за то, что мелкий шрифт не читала!
Но в этот момент прозвучал новый грохот. Гораздо ближе и сильнее предыдущих. Я выронила фонарь, и он разлетелся вдребезги. Кристалл погас, меня окутала темнота, в которой светились только Свиток и Перо. Больше того, с потолка на голову посыпались осколки камней.
Это стало последней каплей.
Надеясь на чудо, я поднесла Перо к Свитку и поставила убогую закорючку.
«Теперь можешь идти, — удовлетворенно произнес Шип. Свернул Свиток в рулончик и спрятал куда-то во тьму. — Детали обсудим после, когда закончится этот цирк с нападением».
«Идти?.. — Нет, он действительно издевается! — Там стена! Ты обещал спасти меня!»
«Вставай и топай! Сама все поймешь!»
От нового грохота заложило уши. Стены опять затряслись, на этот раз намного сильнее.
Вскочив подстреленным зайцем, я во всю прыть устремилась к стене. Зажмурилась для храбрости и прибавила скорость. Если Шип обманул, то просто разобью лоб о камни и свалюсь в спасительный обморок. Все лучше, чем сидеть здесь в темноте и вздрагивать от каждого звука.
Но встреча с камнем не состоялась.
На секунду показалось, что я проваливаюсь в густой кисель. А мгновение спустя в лицо ударил яркий свет, и я благополучно упала на чью-то крепкую грудь.
* * *
— Ваша Светлость? — раздался встревоженный голос Нуэра. — Вы пострадали?
Я открыла глаза.
Шип! Сволочь! Провел, как ребенка!
Стена всего лишь иллюзия! Но, видимо, особая иллюзия, если меня пропустила, а его — нет.
Нуэр стоял с каменным лицом, глядя куда-то поверх моей головы. Он даже руки расставил, чтобы случайно не прикоснуться ко мне. А мое бренное тельце повисло на нем вялой тряпочкой.
Стыдно-то как! Одно оправдание — у меня жуткий шок.
— Нет, испугалась только, — призналась, аккуратно отстраняясь от него и поправляя подол. — Где остальные?
— Аврора! Где ты была?! — ко мне со всех ног неслась Би. — Мы так волновались!
Поймав девочку, я огляделась.
Убежище оказалось довольно большим. Просторное помещение, чей потолок поддерживали мощные каменные колонны. В одном углу сбились служанки. Сидели на лавочках, укутавшись в шали, из-под которых только испуганно блестели глаз. И бормотали молитвы, поминутно махая руками перед лицом.
Левее от них на толстом ковре пристроились младшие девочки и Лин. Там же валялись грифельные доски размером с альбомный лист и цветные мелки. На диване возле ковра восседала Леврон. Когда наши взгляды столкнулись, она ответила любезной улыбкой и отвернулась со скучающим видом.
— Где Тэй? И Гелла? — мое сердце подпрыгнуло в страхе.
— Тут мы, госпожа, — из-за колонны показалась Гелла с Тэем на руках. — Юный лаэрд капризничает. Не нравится ему что-то…
Я схватила сыночка на руки. Первым делом ощупала. Да нет, сухой… Может, голодный?
Зайдя за колонну подальше от взглядов, дала ему грудь.
Малыш прильнул к ней, глотнул два раза и выплюнул. Закряхтел недовольно, собираясь перейти на полноценный крик.
— И вот так уже целый час, — вздохнула Гелла. — Не знаю, что делать.
Я обратилась к Нуэру:
— Сколько мы здесь пробудем?
— Все зависит от ситуации наверху. Мы услышим сигнал.
Угу. Тот самый, что я по какой-то причине не услышала.
Ладно, с этим потом разберемся. Чую, будет у нас с Шипом деловой разговор.
Я отметила крупные плетеные корзины, накрытые свернутыми пледами. Из-под пледов торчали горлышки бутылок и румяные бока длинных булок — местный аналог багетов. А еще из корзин пробивался запах фруктов и копченого мяса. Это хорошо, значит, голодными не останемся.
Но и плохо. Если едой запаслись, значит, сидеть нам здесь не час и не два.
Тэй капризничал. Я качала его, машинально расхаживая по залу и изучая обстановку. Би вернулась к сестрам, Гелла — уселась рядом с остальными служанками и теперь столь же рьяно молилась Праматери.
И вот что странно: стоило мне подойти ближе к девочкам, как Тэй начинал ужом выкручиваться в пеленках. Из его крошечного тельца вырывались глухие хрипы, личико становилось багровым, а зрачки расширялись, заливая глаза пугающей чернотой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Это пугало меня даже больше, чем бой наверху.
— Да что ж с тобой, маленький?! — я не знала, что делать.
Едва не плача, подняла его, уложила головкой себе на плечо.
Мое сердце разрывалось от страха за сына.
Ну что за напасть?!
Неприятный сверлящий взгляд уперся мне в спину. Будто ледышка в сердце кольнула.
Я машинально оглянулась. Ощущение укола исчезло.
Девочки рисовали, склонив головы над грифельными досками, и тихо переговаривались. Эрла Леврон сидела, откинувшись на спинку дивана, и читала (или делала вид, что читает) свой неизменный томик.
Интересно, что это за книга?
Стоило сделать шаг в сторону гувернантки, как Тэй зашелся криком. Я поспешила отойти.
Мой сын реагирует на Леврон? Дети очень чувствительны, а младенцы — тем более. Или он, как и я, видит ее истинное лицо?
— Тише, малыш, мамочка не даст тебя в обиду, — прошептала в пушок на головке сына.
И вспомнила про такаск.
Я оставила его в коляске под одеяльцем, когда отправляла Тэя и Геллу гулять. Коляску принесли и сюда.
На привычные мне детские коляски она походила так же, как кабриолет XIX века на автомобиль с откидным верхом. Плетеная основа на трех крупных колесах с тонкими блестящими спицами, лакированная деревянная ручка, бархатный капюшон, кружева и, конечно же, серебряный дракон, растянувшийся вдоль всего бока. Царская колесница в миниатюре.
Такаск обнаружился там же, где я его спрятала. Но, странное дело, на ощупь деревянный дракончик оказался горячим. Причем через платок, который я намотала, чтобы сын не поранился. Я провела по нему кончиком пальца, дракончик отозвался легкой пульсацией.
Ох… гхарр!
Отдернула палец.
Снова какие-то даргские штучки?
Тэй в моих руках завертелся ужом. Я чудом не уронила, а уложила его в коляску. И малыш, как по волшебству, успокоился.
А вот я напряглась, вновь почувствовав колющий взгляд.
Развернулась резко, собираясь поймать гадину с поличным.
Но она и не думала прятаться! Смотрела на меня из-под полуприкрытых век и улыбалась.
На мгновение я опешила.
Взгляд Леврон лениво скользнул мимо меня и уперся в коляску. Вспыхнул плотоядным блеском.
Подчиняясь инстинкту, я закрыла ребенка собой.
— Хватит! — вырвалось у меня.
Блеск погас.
— Вы что-то сказали? — гувернантка смотрела на меня и не скрывала усмешки.
— Не знаю, кто ты, но я не позволю навредить моему сыну! — процедила, чувствуя, как пальцы сами сжимаются в кулаки.
Ногти впились в ладони, но это было мелочью по сравнению с той вымораживающей ненавистью, что обрушилась на меня через долю секунды.
Если бы взглядом можно было убить — я бы в тот момент умерла. Если бы взглядом можно было испепелить — я бы уже превратилась в кучку пепла.
Ее отвлек Нуэр. Дарг словно почувствовал напряжение, возникшее между нами, и подошел.
— Нужна помощь? — он перевел хмурый взгляд с меня на Леврон и обратно.
— Все в порядке, — на губах гувернантки расплылась безмятежная улыбка. — Наша льера нервничает. Но я ее не осуждаю. Тяжелые роды, слабый ребенок, еще и этот Прорыв. Ах, все так некстати…
Лицо Нуэра разгладилось:
— Идемте, льера, для вас подготовили отдельный диван. Там вы сможете отдохнуть.
Он встал за моей спиной, ожидая, пока я двинусь с места.
— Светлейшая льера, — сладкий голос Леврон заполнил уши точно отравленный мед, — я конечно не целитель, чтобы ставить диагноз, но все же… Близость Разлома действует разрушающе, особенно на женщин. Тревожность, излишняя возбудимость, беспричинный страх, паника… Вам все это знакомо, не так ли? На месте лаэрда я бы трижды подумала, стоит ли доверять наследника вам.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
