Ей удалось лишь мельком взглянуть на сестру с того самого вечера, когда завершился злосчастный побег. На Стефана, младшего брата графа, была, видно, возложена ответственность за содержание Бренны под стражей в его палатке, так же, как граф Клеймор взял на себя ответственность за Дженни; однако граф не позволял девушкам находиться вместе. Дженни постоянно расспрашивала его, в безопасности ли пребывает Бренна, и он — вроде бы, честно — отвечал, что Бренна в полнейшей безопасности и брат его обращается с нею как с гостьей.
Отложив шитье в сторону, Дженни встала и подошла к откинутому пологу палатки, страстно мечтая выйти. Погода стояла прекрасная для начала сентября — дни были теплые, хоть по ночам холодало. Отборные гвардейцы Волка — пятнадцать человек, единственным долгом которых была забота о самом Волке, а не об армии, — упражнялись верхом в дальнем конце поля. Как ни хотелось ей прогуляться по солнышку, похититель ее запретил даже это, а его обращение с нею, похоже, становилось суровее день ото дня. Рыцари, особенно сэр Годфри и сэр Юстас, прежде бывшие почти любезными, относились теперь к ней как к врагу, чье присутствие вынуждены терпеть.
В тот вечер, поужинав, Дженни вновь завела разговор на тему, больше всего занимавшую ее мысли.
— Я хочу повидать сестру, — заявила она графу, стараясь скопировать его ледяной тон.
— Так попробуйте попросить меня, — коротко предложил он, — а не просто поставить в известность.
Она задохнулась, услышав, каким тоном он это сказал, но сдержалась, вспомнив о своем затруднительном положении, и сладко продолжила:
— Ну хорошо. Можно мне увидеться с сестрою, милорд?
— Нет.
— Почему ради Господа Бога? — взорвалась она, мигом позабыв о смирении.
В глазах его промелькнул смех.
— Потому, — отвечал Ройс, наслаждаясь стычкою с ней, несмотря на решение держаться подальше и в физическом, и в духовном смысле. — Как я вам уже говорил, вы дурно влияете на сестру. Без вас ей недостанет необходимой для побега смелости и воображения. А вы без нее не надумаете бежать.
Дженни с огромным наслаждением наградила бы его такими прозвищами, что у него уши бы завяли, но это лишь повредило бы ее цели.
— Сомневаюсь, что вы мне поверите, если я дам вам слово не замышлять побега.
— А вы собираетесь дать мне такое слово?
— Да. Могу я теперь повидать сестру?
— Нет, — вежливо отвечал он. — К сожалению, нет.
— Я нахожу поистине удивительными, — объявила она с царственным великолепным презрением, медленно поднимаясь, — ваши сомнения в способности целой английской армии удержать двух простых женщин. Или вас заставляет отказывать мне жестокость?
Губы его сжались, но он ничего не сказал, сразу же после ужина вышел и воротился, лишь когда она давным-давно заснула.
На следующее утро Дженни с изумлением увидела, что Бренну ведут к ней в палатку. Серые одежды, схороненные ими возле ручья, оказались чересчур грязными для носки, и Бренна, так же, как Дженни, была одета теперь в тунику, штаны и высокие мягкие сапожки, позаимствованные, очевидно, у одного из пажей.
После горячих объятий она усадила сестру рядом и уже приготовилась обсуждать возможные способы бегства, как взгляд ее упал на мужские сапоги, видневшиеся в щели между землею и пологом палатки, сапоги с золотыми шпорами, не дозволенными никому, кроме рыцарей.
— Как твои дела, сестрица? — озабоченно спрашивала Бренна.
— Очень хорошо, — отвечала Дженни, гадая, кто это из рыцарей там торчит и приказано ли ему, кем бы он ни был, подслушивать разговор сестер. Внезапная мысль озарила ее, и она неспешно добавила:
— По правде сказать, если б я знала, как хорошо они будут к нам относиться, никогда бы не совершила этой глупой попытки к бегству — Что?! — задохнулась Бренна Дженни сделала знак помалкивать, обхватила голову Бренны руками, повернула ее в сторону выхода из палатки и тишайшим шепотом проговорила:
— Если удастся их убедить, что мы больше не собираемся бежать, у нас будет гораздо больше шансов это сделать. Мы должны уйти, Бренна, прежде чем отец сдастся. Когда он согласится, будет уже поздно.
Бренна понимающе кивнула, и Дженни громко продолжила:
— Правда, когда нас впервые схватили, я думала совсем иначе, но, если честно, ужасно перепугалась ночью, в холмах, в одиночестве во время побега. А услыхав волчий вой…
— Волчий?! — воскликнула Бренна. — Ты же сказала, что это сова!
— Нет, я сейчас вспоминаю и просто уверена, что это был страшный волк! Но дело в том, что здесь мы в безопасности — нас не убивают, не мучают, чего я поначалу ожидала, — так что нет никаких причин рисковать, вновь пытаясь бежать и самостоятельно отыскивать дорогу домой. Скоро батюшка так или иначе добьется нашего освобождения.
— О да! — подхватила Бренна в ответ на гримасы сестры, велевшие ей говорить громче. — Я с тобой совершенно согласна!
Как и надеялась Дженни, Стефан Уэстморленд, стоявший у палатки, доложил об услышанном. Ройс выслушал с немалым удивлением, но не смог отрицать логичность и благоразумность явного намерения Дженни спокойно перенести плен.
И тогда — правда, не без некоторой опаски — Ройс приказал сократить число стражей вокруг своей палатки с четырех до одного, и этим единственным стал Арик, лично обеспечивающий сохранность пленниц. Но еще до сего распоряжения Ройс поймал себя на том, что, находясь в любой точке лагеря, то и дело останавливается и оглядывается на палатку, каждый раз ожидая увидеть, как сквозь щелку пытается протиснуться золотисто-рыжая головка. Когда миновало два дня, а она послушно сидела на месте, он пересмотрел другой свой вердикт и сообщил Дженнифер о дозволении проводить с сестрой один час ежедневно. А после усомнился в разумности и этого решения.
Дженнифер, прекрасно осведомленная о причинах таких перемен, поклялась использовать любую следующую возможность, чтобы укрепить основанное на заблуждении доверие графа и, умилостив его таким образом, добиться дальнейшего послабления охраны.
На другой вечер судьба подарила ей последний шанс, и Дженни извлекла из него все, что могла. Как только она высунулась вместе с Бренной, собираясь уведомить Арика об их желании прогуляться вокруг палатки — лишь это Пространство было отведено им теперь для разминки, — В голову ей одновременно пришло два соображения. Первое — что Арик и стражи Черного Волка находятся более чем в двадцати пяти футах, поглощенные в данный момент какой-то стычкой, завязавшейся меж солдатами; и второе — что вдали слева стоит граф, обернувшись и пристально наблюдая за ними.
Если бы Дженни не ведала о наблюдении, она вполне могла бы попробовать удрать вместе с Бренною в лес, но, моментально сообразив, что он поймает их через пару минут, поступила несравненно лучше. Тщательно притворясь, будто бы не имеет о слежке ни малейшего представления, она взяла Бренну под руку, демонстративно кивнула на отсутствующего Арика и нарочно направилась в сторону от леса, послушно держась близ палатки, как было велено. Проделывая все это, Дженни мастерски давала понять Ройсу, что ей можно верить и она не сбежит даже без стражи.
